Ситуация, в которую попал американский фермер Курт Гроссанс – не уникальная для нашей страны. Иностранные инвесторы часто оказываются обманутыми, а затем безуспешно ищут правды в украинских судах.

Vesti.ua разобрались, как конфликт Гроссанса и министра повлияет на инвестиционный климат в Украине и действительно ли иностранцам у нас не рады.

Кидалово — стандартная ситуация

Сообщения о проблемах иностранных инвесторов в Украине приходят регулярно. Только за последние несколько лет известны десятки случаев того, как украинцы помогли зарубежному бизнесу быстро попрощаться со своими деньгами.

В апреле 2021 года в Киеве разоблачили группу лиц, которая завладела средствами инвесторов на 96 млн гривен. Иностранная компания собиралась построить жилой комплекс в Подольском районе. Позже оказалось, что их деньги присвоили преступники, а строительство так и не началось.

Инвесторы из США в 2021 году потеряли 7,5 млн гривен из-за действий украинских мошенников. Те их потом легализовали в том числе через покупку недвижимости.

В апреле 2021 года инвесторы из Канады заявили, что их бизнес хотят “рейдернуть” олигархи. Энергетическая компания TIU жаловались на то, что их бизнес заинтересовал Игоря Коломойского и Виктора Пинчука.

Можно вспомнить и громкую историю с приватизацией завода “Мотор-Сич” китайскими инвесторами. Из-за вмешательства США почти готовая сделка сорвалась в последний момент.

Госстат сообщает, что новые иностранные инвестиции с большим трудом заходят в Украину. За первое полугодие в Украину инвестировано лишь 2,7 млрд долларов, но 2,3 из них – реинвестированные средства. Иностранцы ввели в Украину 0,43 млрд иностранного капитала, но вывели 0,46 млрд долларов.

Адвокат Сергей Ярошенко рассказал Vesti.ua, что в Украине очень часто обманывают иностранных инвесторов По его словам, печальных историй, схем и способов очень много.

“Обманывают как иностранных частных лиц, так и фирмы и корпорации. Схемы обмана организовывают и воплощают не только граждане Украины, частные фирмы, но иногда и государственные органы и служащие, правоохранители”, – говорит Ярошенко.

Под прикрытием силовиков

Скандал с покушением на Романа Лещенко вряд ли добавит уверенности инвесторам перед визитом в Украину. Эксперты уверяют, что очень часто иностранный бизнес сталкивается с давлением  со стороны силовиков.

Юрист Кирилл Барашков рассказал Vesti.ua, что к нему неоднократно обращались в связи с шантажом. Совершали его украинские правоохранители.

“Часто очень сложно выяснить, кто же кого обманывает в данной ситуации. Тем не менее, ситуации возникают часто”, – говорит эксперт.

Юрист Ростислав Кравец в комментарии нашему изданию отметил, что часто инвесторов на начальном этапе обманывает государство. Это касается, как правило, налоговых условий.

“Вскоре законодательство меняется и условия уже совсем другие. Отъема имущества почти нет, но бывают корпоративные споры с инвесторами, которые вложили деньги”, – говорит Кравец.

По словам Сергея Ярошенко, силовики часто даже не регистрируют уголовные производства по жалобам обманутых иностранных бизнесменов. Суды же игнорируют выполнение судебных решений и не проводят реальные необходимые следственные и розыскные мероприятия.

“Могу констатировать, что в Украине иностранного инвестора ждут коррупция, нестабильное и часто противоречащее законодательства, бюрократизированная и репрессивная налоговая машина, а также серьезные проблемы с защитой своих интересов в правоохранительных и судебных учреждениях”, – говорит юрист.

Привлекательность падает

Об истории противостояния Гроссанса и Лещенко широкой общественности почти ничего не было известно. После резонансного покушения, которое нужно еще доказать, о министрах со странной репутацией в правительстве Зеленского узнают многие. Вряд ли в Украину после этого потекут инвестиции, как это было в 2005 году.

Эксперт-экономист Андрей Новак рассказал Vesti.ua, что практика недобросовестных экономических отношений распространена в Украине и входивших в СССР странах. Ситуация с Лещенко идет в русле этих событий.

“Это коррупция, плохая судебная система. В таких условиях много бизнесменов встречаются с так называемыми “кидками”. Для Украины “откаты” это норма”, – говорит Новак.

Экономический эксперт Борис Кушнирук рассказал Vesti.ua, что ситуация с Лещенко вряд ли ухудшит инвестиционный климат в Украине. На данный момент он и так негативный.

“Обманывать инвесторов – это нормально для Украины. Заявление Зеленского об “инвест-нянях” – это глупость. Власть должна заниматься не рассказами о этом, а создавать условия, которые были бы привлекательными во всех измерениях. При этом нужна реальная реформа судебной системы”, – говорит эксперт.

Эксперты отмечают, что общенациональной стратегии по привлечению и защиты инвестиций в Украине пока нет. Дальше разговоров об “инвест-нянях” пока ничего не зашло. И это на фоне того, что Украина в глаза инвесторов – очень нестабильное государство с множеством рисков. Скандалы с участием министров – еще один фактор, подрывающий доверие бизнеса.

ВЕСТИ

АО «Кравец и Партнеры»

Дело закрыли по сроку давности (по первому эпизоду он истек еще в ноябре 2019 года, по второму – в марте этого года). Интересно, что инициатором закрытия дел стал сам Омелян – он обратился с соответствующим ходатайством в ВАКС.

На грани развала также другое резонансное антикоррупционное дело – по формуле “Роттердам плюс”.

Расследование длится с 2017 года, и до августа этого года по процедуре НАБУ было обязано завершить расследование, а САП — передать дело в суд или закрыть дело за отсутствием состава преступления.

На прошлой неделе прошла информации о закрытии этого дела по самой известной коррупционной схеме времен Порошенко. Но в НАБУ затем ее опровергли, заявив, что дело не закрыто, а приостановлено.

Впрочем, это не отменяет того факта, что до сих пор преступление не расследовано и не передано в суд.

И это лишь отдельные примеры того, как разваливаются громкие антикоррупционные дела.

“Страна” разбиралась, почему так происходит.

Антикоррупционный провал

В Украине работает “полный цикл” антикоррупционных расследований, начиная с НАБУ и НАПК и заканчивая ГБР, САП, Высшим антикоррупционным судом и АРМА.

То есть, казалось бы, антикоррупционная машина должна функционировать на полную мощность и давать ощутимые результаты. “У той же АРМА даже есть возможность продавать имущество, полученное по коррупционным схемам, до решения суда”, – говорит глава адвокатской компании “Кравец и партнеры” Ростислав Кравец.

Сами антикоррупционеры исправно отчитываются об успехах.

Так, в отчетах НАБУ говорится, что список дел и подозреваемых в коррупции постоянно растет. Скажем, за первое полугодие этого года НАБУ и САП “наращивали темпы” и “побили собственный рекорд”: количество подозреваемых по коррупционным делам выросло до 125 человек против 84 во втором полугодии прошло года. Правда, в суд пока переданы дела лишь по 17 подозреваемых.

Всего за первое полугодие было возбуждено 406 дел, но при этом 243 – закрыто, присоединено к другим делам или передано другим органам досудебного расследования. В суд передали только 8 дел, расследования по 150 делам – в процессе. По старым делам обвинительных приговоров в первом полугодии 2020 года получено всего 37.

При этом государство получило 1,5 млрд гривен, согласно отчету НАБУ. Правда, львиная их доля – это средства, которые внесены в качестве залога и потому вряд ли до решения суда могут считаться “возвращенными государству”.

В НАПК рапортуют об увеличении количества составленных протоколов: в прошлом году по основным статьям их было 550.

Правда, 364 дела, или 67%,  закрыты судом, и только по 122 делам (22%) были обвинительные приговоры суда.

“Доля дел, которые закрываются судами, катастрофически велика (2/3 всех”, – говорится в отчете НАПК.

И более половины таких дел закрывается по истечению сроков давности. Остальные — из-за отсутствия состава преступления.

То есть, как видно, демонстрация активной деятельности на поприще борьбы с коррупцией пока приносит весьма условные результаты.

Сроки “горят”

Экс-министр Владимир Омелян как раз попал в “массовку”. Его дело недавно закрыли по истечению сроков давности. Напомним: дело возбудили еще в 2017 году, и изначально раскручивали по статье “незаконное обогащение”. Пока шло расследование, эту статью успели признать неконституционной и отменить, а само дело перешло в разряд “недостоверного декларирования”.

Речь идет о том, что министр в 2016 году “забыл” указать в декларации дом, который, как заявил позже сам Омелян, он на самом деле арендовал. Он также не упомянул об автомобиле BMW и позже пояснил, что машина – собственность брата.

На днях ВАКС по ходатайству самого Омеляна закрыл дело с формулировкой по истечению срока давности.

“Его сроки вышли еще в марте 2020 года, и по моему желанию дело продолжало рассматриваться в суде. Я считаю, что это дело имеет исключительно политический характер и его целью была дискредитация меня как министра, чтобы остановить приход лоукостеров, реформы на “Укрзализныце” и в “Укравтодоре”. В то же время, так как НАБУ возбудило против меня ещё одно дело “незаконное, совершенное со злым умыслом снижение на 20% портовых тарифов и сборов для морской отрасли с 2018 года” и открыто доступ к материалам этого дела 14 августа с целью дальнейшей передачи в суд, у меня не будет финансовой возможности оплачивать услуги адвокатов сразу по двум судебным процессам. Так как слушания по первому делу (недостоверное декларирование – Ред.), судя по существующей практике, длилось бы еще минимум полгода, вчера, во время судебного заседания я обратился с просьбой к суду закрыть первое дело в связи с истечением сроков, не признавая собственной вины”, — написал Омелян на своей странице в  Facebook.

Он также добавил, что истек срок изъятия у него загранпаспортов и ограничения на передвижение за пределы Украины в рамках второго уголовного дела (по портовым сборам). Но ни НАБУ, ни САП не инициировали их продление.

По схеме сроков давности дела в Украине закрывают пачками.

“В Уголовном кодексе, кроме наступления сроков давности, нет других оснований для освобождения от уголовной ответственности для лиц, совершивших тяжкое преступление, тем более – по так называемым «коррупционным» статьям. Единственное, на что может надеяться фигурант, так это на закрытие производства в связи с отсутствием состава преступления, на что следствие часто соглашается, если дело идет к развалу в суде, а позорить “честь мундира” оправдательным приговором не хочется”, — пояснил нам адвокат, партнер АО “Радзиевский и Яровой” Анатолий Яровой.

Не так много времени осталось и у правоохранителей, расследующих дело экс-главы “Укрспецэкспорта” Сергея Бондарчука. Его обвинили в хищении средств государственного предприятия еще шесть лет назад, пять из которых дело фактически стоит.

“Дело приостановлено с формулировкой, что следствию неизвестно мое местонахождение. Хотя оно проинформировано об этом Королевской прокуратурой Великобритании и моими адвокатами. В свое время я также прошел процедуру экстрадиции, а мое задержание в СМИ комментировали представители Генпрокуратуры. То есть теперь делать вид, что не знают, где я, как-то странно. Но такая формулировка – единственная процессуальная возможность держать дело в приостановленном состоянии . Следствие скрывает постановления об открытии/закрытии дела, но, по нашим подсчетам, они уже прошли”, — рассказал нам Бондарчук.

Затягивают за деньги или из принципа

“Освобождение от ответственности по истечению сроков давности – это механизм, предусмотренный Уголовным кодексом, и он является довольно действенным в условиях, когда следствие или судебное рассмотрение дела затягивается.

Есть пять категорий преступлений, для каждой из которых существует свой срок давности, по истечению которого лицо не привлекается к ответственности. 15 лет – для особо тяжких преступлений (например, убийств), 10 лет – для тяжких (где предусмотрено лишение свободы на срок до 10 лет), 5 лет – для нетяжких со сроком тюрьмы от 2 лет, 3 года – для проступков с ограничением свободы и нетяжких со сроком до 2 лет, 2 года – для проступков, не предусматривающих ограничение свободы.

При этом срок давности рассчитывается не с момента выявления преступления, а с момента его совершения и до момента вынесения приговора судьей. То есть если судебный процесс в самом разгаре, а у обвиняемого наступили сроки давности – дело нужно закрывать и ответственности не будет. Впрочем, это не реабилитирующее обстоятельство, то есть в случае вынесения приговора, человек считается виновным, но при этом освобождается от ответственности и наказания”, — говорит Яровой.

Причины, по которым с расследованием затягивают, и в итоге “сроки горят” и дело приходится закрывать, разные.

Одна из них — откровенный шантаж фигурантов дела.

“Если следователь или прокурор хотят злоупотребить своими полномочиями и открывают дело исключительно для шантажа, одним из методов может быть искусственное завышение или занижение степени тяжести преступления, чтобы можно было “перемещать” сроки давности. Особенно эффективно этот “механизм” работает в случае выявления преступления через 2-3 года после совершения.

Тогда фигуранту могут предложить за “благодарность”  квалифицировать дело по более “мягкой” статье (часто уровень тяжести варьируется даже в рамках одной статьи), чтобы к моменту завершения расследования или передачи дела в суд сроки давности уже наступили. Если не соглашается, наоборот, шантажируют завышением тяжести (или же изначально квалифицируют по более тяжкой статье, а потом торгуются)”, — рассказывает Яровой.

А если по объективным причинам искусственно занизить сроки давности или уровень тяжести преступления не получается, может быть предложена другая “услуга” – затянуть расследование или рассмотрение дела в суде с длинными паузами.

“Параллельно, кроме сроков давности, степень тяжести также может провоцировать «торги» за потенциальные сроки наказания (или вовсе отсутствие тюремного заключения), если преступление настолько очевидно, что отрицать его наличие будет попросту глупо”, — добавил Яровой.

Его, к примеру, удивляют “сгоревшие” сроки по делу Омеляна.

“Почему следствие длилось два года, если работы там, по субъективной оценке, месяца на два. Точно так же есть вопросы и к скорости рассмотрения дела судом”, — отмечает юрист.

“Это уже отработанная технология в следственных органах, включая антикоррупционные. Тянут до последнего момента, пока дело можно закрыть по срокам давности. И не за “спасибо”. Думаю, бывший министр изрядно “похудел” за это время», — рассказал нам экс-работник НАПК, попросивший не называть его имени.

Суммы, которые приходится платить подозреваемым за игру со сроками давности, разные и зависят от статуса самого фигуранта и резонансности его дела. В любом случае речь идет как минимум о десятках тысяч долларов, а итоговый “бюджет” может достигать нескольких сотен тысяч долларов и больше.

“Так как расследования идут годами, есть повод для постоянной выкачки денег на разных этапах. То “возникают” непредвиденные сложности, то дело передают другому следователю и снова нужно “порешать”, – говорит глава адвокатской компании “Кравец и партнеры” Ростислав Кравец.

Другая причина, по которой затягивают с расследованием — дело изначально шито белыми нитками и его придется закрыть по отсутствию состава преступления или оно почти наверняка развалиться в суде.

“Антикоррупионеры такого не любят, это удар по отчетности и репутации. Поэтому дела просто ставят на стоп”, — говорит наш источник.

Бондарчук говорит, что его дело, которое он сам называет политическим заказом (что он сумел подтвердить в суде Великобритании), по отсутствию состава преступления не закрывают, хотя он добивается именно этого. Вместо этого расследование тормозят последние пять лет. Впрочем, нередко расследователи пытаются убить двух зайцев – и реноме поддержать, и денег срубить. Бондарчук рассказал нам, что ему несколько раз поступали “сигналы” о возможности “договориться”.

“Как правило, правоохранители активизируются в периоды “безвластия”, когда идут перестановки в Генпрокуратуре”, — говорит он.

Фигурант другого громкого коррупционного скандала – бывший глава ГСЧС Сергей Бочковский – которого показательно арестовали прямо на Кабмине Яценюка, спустя пять лет судебных разбирательств сумел добиться признания себя потерпевшим, а недавно Окружной админсуд Киева в очередной раз обязал ГСЧС восстановить Бочковского на прежней должности.

Интересная история с расследованием по скандальной формуле “Роттердам плюс”.

Напомним: СМИ, политики и прочие обвиняли Петра Порошенко и бизнесмена Рината Ахметова, что они вступили в сговор с целью завышения цен на электроэнергию в Украине. Согласно этой версии, при определении тарифа на тепловую электроэнергию решением НКРЭ была использована стоимость импортного угля с доставкой из порта Роттердам. В то же время реальная доля такого угля на электростанциях была очень невелика, а потреблялся там более дешевый украинский и российский уголь либо уголь с неподконтрольных территорий Донбасса.

У Порошенко и Ахметова эти обвинения отрицают, но несколько лет назад НАБУ возбудило по этому поводу дело, оценив “недополученную выгоду” потребителей вследствие внедрения формулы на уголь “Роттердам плюс” в 18 млрд гривен.

Однако сейчас, несмотря на годы расследования, дело фактически лежит мертвым грузом.

В начале лета глава САП Назар Холодницкий в одном из интервью признал, что доказательная база по этому делу еще не собрана, а в августе истекли 3,5 года, за которые по законодательству, расследование должно быть завершено.

Дело сейчас приостановлено. В НАБУ находят много причин, почему до сих пор процесс тормозится. Например, что правительство не хочет представлять интересы потерпевших. Также не так давно в СМИ со ссылкой на некие источники появилась информация, что экспертиза СБУ не подтвердила нанесение ущерба государству по схеме “Роттердам+”.

В то же время источник “Страны” в правоохранительной системе смотрит на эти объяснения скептически.

“Расследование велось годами. И вот на тебе – нет никакой доказательной базы по одной из самых громких коррупционных схем времен Порошенко. И тут же все вокруг виноваты – то Кабмин, то СБУ. Подобная схема, кстати, использовалась и по делу против Коломойского по “Приватбанку”. Несколько лет были какие-то невнятные движения по нему. А потом, когда стали появляться вопросы, то через знакомых активистов и журналистов слили информация, что СБУ с какой-то экспертизой тормозит. “Тормозит с экспертизой” – это уже коронная отмазка. Почему? Не хватает квалификации или тупо продают дела? Или же сказываются совместные ночные посиделки Сытника с Грановским и Порошенко у того дома (речь идет об известном скандале 2018 года – Ред.). Вопрос открытый. Американцы очень тщательно создавали у нас антикоррупционную вертикаль, но украинская жизнь внесла свои суровые коррективы”, – говорит источник.

Как тормозят расследования

Есть и третья причина, по которой в Украине разваливаются антикоррупционные дела, — банальный непрофессионализм самих расследователей.

“Как это не парадоксально, но у нас до появления антикоррупционных органов обвинительных приговоров по коррупционным делам, расследуемым Нацполицией, было больше, чем сейчас. Антикоррупционеры в погоне за громкими и “быстрыми” делами нередко допускают банальные ошибки. Скажем, собирают доказательную базу с нарушениями, и суд ее попросту не признает. Да и специалистов, которые могут провести грамотную экспертизу и раскрутить всю цепочку, там не так  много”, — говорит Ростислав Кравец.

Наш источник, бывший сотрудник НАПК, говорит, что по сложным делам со схемами вести расследование непросто — нужны сложные экспертизы, опрос массы свидетелей и др. Кроме того, сложно доказать причастность к схемам “заказчиков”. Есть и другие нюансы. Скажем, можно ли считать схемой преференции, предоставленные той или иной компании госчиновников. С одной стороны, это прямой ущерб для бюджета, с другой – в перспективе “льготный” инвестор может дать ощутимую экономическую выгоду.

“Вести такие дела банально некому. В ходе бесконечных люстрации наиболее профессиональное ядро специалистов из правоохранительных органов попросту вымыто. К тому же работать в антикоррупционных органах многие правоохранители попросту не хотят”, — рассказывает наш источник.

“Проще всего по финансовым расследованиям. В мире практически вся информация в этой сфере уже открыта – можно проследить буквально всю цепочку транзакций, от первого платежа до последнего. Но такие дела нередко тормозятся по политическим соображениям”, — говорит экс-сотрудник НАПК.

Политический мотив — еще одна, и, возможно, главная причина, по которым торопятся самые громкие антикоррупционные дела.

“Почему нет продвижения по делу Крючкова, которого называли свидетелем номер один против Порошенко и который сам на камеры рассказывал, как мешками носил деньги на “Ленинскую кузню”? Почему в конце-концов НАБУ “не заметило” деятельности экс-главы “Укравтодора” Новака и мы узнали о схемах на дорожном строительстве только после того, как эти факты выявили польские правоохранители. Думаю, ответ один – нет политического решения по таким громким расследованиям”, — резюмирует Кравец.

“Несмотря на существующую законодательную базу, особого продвижения в борьбе с коррупцией нет. Потенциальные фигуранты, видя, как отмазывают других, знают, что и им в случае чего тоже ничего не будет”, — говорит экс-сотрудник НАПК.

СТРАНА

АО «Кравец и Партнеры»

Утім законопроект викликає захоплення далеко не у всіх експертів. Адвокат Ростислав Кравець каже, що з одного боку закон планує захист працівника, а з іншого дає привід для зловживань і ставить під удар роботодавця.

Адвокатская компания Кравец и Партнеры

Эти и другие события уходящей недели в эфире радиостанции Голос Столицы прокомментировали старший партнер адвокатской компании «Кравец и партнеры» Ростислав Кравец, эксперт РПР Ярослав Юрчишин и военный эксперт Олег Жданов.

В Киеве во время задержания автомобиля марки BMW полиция применила огнестрельное оружие. По разной информации, в автомобиль были выпущены десятки пуль. От попадания одной из них погиб 17-летний пассажир машины, проводится служебное расследование.

Тем временем Петр Порошенко призвал ужесточить борьбу с коррупцией. На сайте президента появилось официальное письмо о том, что он требует от премьер-министра, от главы антикоррупционного бюро и от генпрокурора срочно привлечь к ответственности выявленных коррупционеров, которых выпускают на свободу.

Весьма неприятная новость пришла из МВФ. Глава фонда Кристин Лагард сообщила, что из-за замедления реформ в Украине процесс выдачи нового транша усложнен. Она призвала власти сообща взяться за проведение изменений в стране, которые прописаны в программе сотрудничества с валютным фондом.

Не все спокойно и в рядах Вооруженных Сил Украины. Бойцы одного из подразделений 53 бригады устали ждать улучшения ситуации с их содержанием на полигоне и отправились в прокуратуру. По данному факту проводится служебное расследование.

Эти и другие события в эфире радиостанции Голос Столицы прокомментировали старший партнер адвокатской компании «Кравец и партнеры» Ростислав Кравец, эксперт РПР, член правления «Transparency International Ukraine» Ярослав Юрчишин и военный эксперт, полковник запаса Олег Жданов.

Прошедшая неделя была насыщенной в плане новостей. Что вас больше всего удивило?

Юрчишин: Очень хотелось бы, чтобы наши политики нас как раз не удивляли. Хотелось прогнозируемости их действий и понимания, как будет развиваться процесс политический не в течение нескольких дней, а на какое-то продолжительное время. Но они негативно удивили своей непредсказуемостью, непродуманностью, неготовностью поступиться личными выгодами ради общественного интереса.

Кравец: Яценюк постоянно шантажирует общество, мол, он сейчас как уйдет, так страна сразу пропадет без него. К сожалению, министры взяли с него пример. Единственный, кто не сориентировался — Абромавичус. Возможно, он не очень хорошо знает украинский язык, поэтому не успел забрать заявление об отставке. Потому что я не верю в его чистые намерения по выходу из правительства ввиду каких-то принципиальных несогласий с политикой Кабмина, ведь уже полтора года министры ничего не делают. Также из событий можно вспомнить стрельбу по машине со стороны полицейских, а в финансовом секторе состоялось первое открытое заседание правительства, на котором решили экс-инвестбанкиры продать долги компании «Креатив», которые оцениваются в «Укргазбанке» в 95 млн долларов. Хотя до этого была обнародована оценка данного имущества, оно было дороже в 12 раз. Это была яркая неделя.

Юрчишин: К сожалению, неделя больше сценарная, постановочная, без какого-либо четкого результата. И, кстати, теперь у нас есть угроза остановки сотрудничества с МВФ — и это не манипуляция.

Насколько нам нужен новый транш от МВФ?

Кравец: Я двумя руками за то, чтобы Украина не получила очередной транш МВФ, который будет опять разворован. Не выполнены определенные условия, нет никакого прогресса.

Кристин Лагард заявила о торможении реформационного процесса в стране. На кого было направлено ​​это заявление?

Юрчишин: Ну вот Арсений Яценюк четко услышал в словах распорядительницы МВФ, что она требует, чтобы правительство осталось, потому что с кем же работать, как не с ними. МВФ, конечно, был бы очень рад, чтобы финансовый блок правительства остался, потому что он уже взял на себя обязательства, он подписался под программой, и если сейчас будет полная пертурбация, для них будет непонятно – а не придут ли новые люди и не начнут ли они переписывать соглашения совершенно по-новому. А вот президент это воспринял как возможность позвонить своей давней подружке. Очень классно было это протитровано официальными каналами: президент с оптимизмом отметил, что состоялась встреча с представителями МВФ. Не хотелось бы говорить страшилки, но самая большая проблема в том, что из-за такой непоследовательности наших политиков теряет имидж государство, а не они.

Якубин: МВФ сомневается в дееспособности правительства Яценюка

Кто в этом случае гораздо должен нести ответственность — президент или глава Кабинета Министров?

Юрчишин: Я думаю, что оба, потому что у кризиса в Украине сейчас два имени — и Порошенко, и Яценюк.

Эту неделю можно назвать неделей ультиматумов. Яценюк отметил, что готов уйти в отставку, если в работу Кабмина будут вмешиваться, также «Самопомич» и «Батькивщина» раскачивают ситуацию в парламенте. Кто из них может сыграть до последнего?

Юрчишин: У кого мышцы больше. Ультиматум Яценюка «Увольняете меня — «Народный фронт» идет из коалиции» куда более весомый для Петра Алексеевича и БПП, а это сейчас ключевые голоса, которые или обеспечат отставку правительства, или не обеспечат. Те, кто играют в «мизер» — или «Батькивщина», или «Самопомич», могут громко о чем-либо заявлять, но на самом деле в общественном восприятии они ответственны за провалы этой работы, а также социология их не радует, поэтому и стали слышны все эти ультиматумы. Запахло жареным, люди начинают искать, с кем пойдут на досрочные выборы. В данном случае Валентин Наливайченко, не имеющий собственной политической силы, ставит на ту карту, которая точно сыграет, потому что бабушки Юлии Тимошенко — феномен украинской политики, какой-то минимум она все равно возьмет.

Будут ли политики нести ответственность за свои заявления?

Кравец: Ответственность не предусматривается. Они понимают, что нет до сих пор пока в истории Украины случая, чтобы кто-то из политиков понес ответственность за то, что он обещал. Вот яркий пример — это господин Геращенко, который говорит все, что ему заблагорассудится, и ни за что не несет ответственности. Причем это отслеживается от низких рангов чиновников, какого-то директора коммунального предприятия, который может сказать, что у него что-то суды отобрали незаконно, и заканчивая президентом Украины, который обращается к генеральному прокурору, руководителю антикоррупционного бюро, а при этом сам накладывает вето на закон о прослушивание коррупционеров, и говорит «Ну, давайте расследовать, ну сколько можно, давайте все же кого-то посадим за два года».

Каким образом закончится политический кризис в Кабмине и парламенте?

Юрчишин: Давайте сначала подумаем — как бы этот кризис решался в нормальной развитой стране? Политические партии, понимая, что те, кого они делегировали в правительство, провалили все, что только можно, берут технократов. То есть даже не членов своих партий, а просто наемных работников, ставят их под четкие задачи провести какие-то определенные реформы, конкретные, с показателями временными, и дают им гарантии: «В парламенте вас поддерживают. Вы убиваете свой авторитет, вас в ближайшее время любить никто не будет, потому что реформы — это преимущественно больно». Кроме антикоррупционной реформы, она должна была быть приятной для общества. И этим технократам должны дать карт-бланш, так избегают выборов, то есть дальше себе парламент нормально развивается. Какие возможны варианты у нас? Это выборы, потому что не договорятся и все-таки решат держать ультиматум до конца. В это я слабо верю, потому что «Народный фронт» имеет минимальные шансы попадания в следующий парламент, особенно если система выборов не будет изменена. Второй вариант — все сделают вид, что договорились. Обменяются очередными программами «12 шагов навстречу МВФ или на встречу людям», пожмут руки, скажут «ошибались, теперь будем работать», но буквально месяц, может полтора — и начнутся те же проблемы, те же обвинения. Порошенко будет обращаться к Яценюку, чтобы тот разобрался со следствием по Кошубе, потому что Шокин президента не слушает. Поэтому в данном случае наиболее вероятен, собственно, третий вариант — это политическое растяжки. Голосов на отставки нет, на утверждение программы гарантии нет, законы не принимаются, ну и мы дальше в растяжке ждем у моря погоды.

Кравец: Я полностью согласен, потому что новые выборы всем участникам этой клоунады невыгодны, они все будут в проигрыше. Они не смогут контролировать те финансовые потоки, которые уже под себя нарисовали. Этот цирк и спектакль, который происходит на глазах всего мира, их устраивает. Ну и, конечно, поддерживать «Минск-2, 3, 4, 5», говорить, что господин Кучма, которого нужно давно отдать под суд за дело Гонгадзе, должен выполнять новые задачи. А я так и не понял, на основании чего он действует, какого поручения, и вообще, какой статус у этого всего цирка с переговорами?

Лещенко: Яценюк «неуязвим», политического кризиса в стране нет

Президент в своих письмах призвал более жестко наказывать коррупционеров. Почему их выпускают на волю и восстанавливают в должностях?

Кравец: Там не совсем восстановили. Это Розенко пытается переложить ответственность с прокуратуры, с себя, на суды. Это достаточно удобно, они же не могут себя защищать, поэтому проще сказать: «Во всем виноваты суды». А на самом деле, насколько я понимаю, ситуация сложилась следующим образом: когда чиновник был задержан, было соответствующее представление в суд относительно отстранения от должности на четыре месяца. При чем здесь суд? К ним кто-то обращался о продлении срока? Никто не обращался.

Юрчишин: У нас сейчас Ефремов может без проблем пересечь границу Украины и уехать в любом направлении. Потому что его срок задержания тоже на днях закончился.

Забыли продлить эти сроки?

Кравец: Никто не забыл. Просто никто не несет ответственности. В любой европейской стране министр или генеральный прокурор после этого ушел бы в отставку. У нас же ищут какого-то следователя с немытыми руками, пытаются переложить ответственность.

Во время погони в Киеве полиция использовала огнестрельное оружие, погиб человек. Как вы прокомментируете это дело?

Жданов: Первое, что надо сделать — это запретить полиции смотреть американские блокбастеры. Они устроили боевик на улицах Киева, и количество пуль выпущенных – около 77 — можно точно посчитать, потому что каждый полицейский, выходя на смену, получает боекомплект, а потом сдает его. Представьте, 77 патронов было выпущено по машине в городе, в густонаселенных районах, и 14 пуль попали в кузов автомобиля. Где остальные пули, на сегодняшний день сказать практически невозможно. И счастье, что время было вечернее и не было прохожих. А если бы были люди? А сколько пуль еще приедут и «всплывут»? Допустим, кому-то в машину попало во время преследования, когда они стреляли.

Имели ли они право использовать оружие?

Жданов: Да, они имеют право применения оружия.

Кравец: Исключительно для остановки транспортного средства, но никак не для расстрела пассажиров, водителя транспортного средства. Семь выстрелов в лобовое стекло!

Жданов: А ведь обычно стреляют по колесам.

Кравец: Я понимаю, что те люди, которые в голове составили мнение, что это мажоры, они негодяи, их надо вообще расстреливать, вешать, четвертовать, свою позицию не изменят. Давайте подождем, пока будет обнародовано видео с регистраторов полицейских – и мы увидим, каким образом они подходили, когда они подходили и что делали.

Уже появилась в расследовании этого дела вторая статья — не только превышение служебных полномочий, но и умышленное убийство.

Кравец: Оно имело место в данном случае, так как действительно полицейскими были превышены полномочия. По тем фотографиям, которые в интернете есть, видны выстрелы именно в лобовое стекло. Это точно…

Жданов: …не относится к остановке транспортного средства.

Кравец: Четко в законе про Национальную полицию продублирована норма из закона про милицию, где написано, что огнестрельное оружие может применяться исключительно для остановки транспортного средства. Не для расстрела водителя, не для расстрела пассажиров, не для расстрела пешеходов. Именно для остановки транспортного средства. Какие инструкции имеют на сегодняшний момент эти мальчики и девочки, одетые в красивую американскую форму и в носки по 200 гривен, никто не знает.

Можно ли утверждать, что после этого народная любовь к новой полиции значительно охладеет?

Жданов: Волна селфи и эйфории, в принципе, прошла уже давно, и появились факты нарушений со стороны новой полиции. Есть уже и факты задержания новых полицейских на взятках. Плюс разочарование общественности в плане того, что, допустим, только по Киевской области 90% сотрудников милиции прошли переаттестацию в новую полицию. Вы думаете, что они просто после переаттестации стали честными и добросовестными и забыли все старые схемы, по которым они работали в составе милиции, МВД?

Эксперты отмечают, что переаттестацию прошли только те, кто получил форму и табельное оружие. А те люди, которые представляют отделы кадров, остались, переаттестацию не проходили. Получается, реформа проведена лишь наполовину?

Жданов: Это не половина, это нивелировало реформу практически в ноль, потому что не может старый состав персонала работать по-новому. Его надо менять.

Бойцы 53 бригады ВСУ отправились пешком в Николаев, чтобы рассказать в прокуратуре о тяжелых условиях, в которых их содержат на полигоне. Как вы прокомментируете это событие?

Жданов: Ответственность за организацию и проведение лагерного сбора лежит полностью на командире части. Так гласит военный устав. Полигон должен предоставить воинской части место расположения, определить, где жилая зона, где парковая зона, где отхожие места, и дать две точки подключения — к воде и к электричеству. Это все, что определяет полигонная команда. Командир части должен, зная, что у него будет лагерный сбор, полевой выход, собрать с командиров подразделений заявки, составить общую заявку от бригады и подать ее в вышестоящий штаб для получения необходимых материальных средств — досок, если надо, палаток, кухни — все, что касается лагерного сбора. Если это все есть в наличии, выдано, то он обязан выслать квартерьеров, колонну техники с лагерным имуществом, которая разобьет лагерь, встретит там подразделение бригады уже непосредственно для размещения. То есть полная ответственность лежит исключительно на командире бригады. Министерство обороны или Генеральный Штаб в этом плане не задействован вообще никак. Дело в том, что полигоны все находятся в подчинении Вооруженных Сил, это единственное, за что отвечают штабы видов Вооруженных Сил. У них есть целый отдел боевой подготовки, и у них есть полигонная команда. Они занимаются обеспечением. То, что на полигоне и скважина плохая, и электрики не хватает, и места расположения для войск выбираются в низинах, а не на каких-то господствующих высотах, чтобы не было сбора воды и так далее — это один вопрос. А то, что не выделяются на это деньги, на оборудование этих полигонов или стационарных мест под лагерь, палаточных гнезд, построения из кирпича, а не из деревянных каркасов — это вопрос к командующему сухопутными войсками. Но непосредственно содержание лагеря — это вопрос к командиру бригады.

Почему бойцы не оповестили об этом СМИ, а пошли пешком на Николаев?

Жданов: Мне не дадут соврать волонтеры и журналисты, которые побывали в воинских частях, особенно в зоне АТО — там жестко поставлена цензура военная, что даже с корреспондентом ходит пресс-офицер, который разрешает задавать вопрос или не разрешает, разрешает отвечать солдату на этот вопрос или не разрешает. Сейчас там введена система процентных надбавок, и судьба этой процентной надбавки для военнослужащего лежит полностью на командире. Сколько напишет процентов от надбавки, столько солдат и получит. У нас же в ВСУ не зарплаты повышают, давайте начнем с этого, а процентные надбавки за особые условия службы, на оздоровление, за секретность. Со всем этим получается, что вроде как в два раза повысили оклад. Но оклад не повысили, потому что это надо пенсионерам пересчитать всю пенсию, ведь они привязаны к этому окладу. И чтобы этого не делать, просто повышаются надбавки.

От чего зависит желание или нежелание поднимать надбавки?

Жданов: Это вопрос самодисциплины и контроля за командирами подразделений. Когда я был командиром подразделения, я под каждое снижение процентной надбавки подкладывал материалы служебного расследования, то есть проводил его сам в подразделении. Сейчас у нас строевая часть не может разобраться, сколько у нее солдат и где они вообще находятся, и потом главная военная прокуратура открывает уголовные дела о дезертирстве — а солдат три месяца сидит в зоне АТО. Они его потеряли, просто забыли в приказ включить, и повестки приносят людям, которые уже либо служат, либо уже вернулись оттуда. Я считаю, что это коррупционная составляющая в данном случае.

Есть информация, что трое офицеров из 53 бригады, которые обращались в прокуратуру с жалобой, разжалованы в рядовые.

Жданов: Министерство обороны — это очень закрытая организация, и она не то, что не любит, а не допускает выноса сора из избы. И это репрессии со стороны начальника Генерального Штаба — покарать всех, кто посмел открыть рот или вынести информацию за пределы Министерства обороны. Если общество не вмешается и не заступится за этих офицеров, то дальше военная цензура будет только нарастать. Тут надо разрывать порочный круг, рубить сплеча.

Генштабу стоит провести какие-то осмотры, поехать с проверками во все части?

Жданов: Для того, чтобы избежать в будущем таких ситуаций, надо поменять систему снабжения Вооруженных Сил Украины, и второе — изменить порядок системы боевой подготовки, особенно с проведением лагерных сборов. Допустим, перейти к варианту американскому или немецкому, когда воинская часть приезжает на полигон и ее расквартировывают в какой-то стационарный модульный городок. Мы возим палатки, как в 20-е годы, как в рабоче-крестьянской Красной Армии. Каждое подразделение за собой возит палаточные каркасы, нары, половые настилы, и эта груда досок грузится каждый раз в машины под имущество, они везут и расставляют «буржуйки» те же. Я, кстати, не удивлюсь, когда если начнется следствие по командиру бригады 53 бригады, то он на первом же допросе в прокуратуре покажет все заявки в вышестоящий штаб на выдачу лесоматериалов или других материальных средств для того, чтобы подготовиться к лагерному сбору. А у нас в Министерстве обороны заявка проходит как выполнение. Он скажет: «Я написал заявки, а меня не обеспечили». Вот и все. Дело в том, что есть случаи, когда после отъезда волонтеров приезжают представители штаба тыла того же подразделения, которое получило помощь, и все экспроприируется, так сказать, в «общий котел», а потом распределяется вышестоящим начальством. Вот отсюда и все жалобы, все недостатки.

Появилась информация о том, что количество желающих служить по контракту увеличилось в 20 раз. Почему?

Кравец: А кто дает эти данные? Знаете, как говорил Марк Твен, «есть ложь, большая ложь и статистика». Во времена Януковича тоже рассказывали: у нас увеличилось количество частных предпринимателей. Конечно, они снизили порог налогообложения и у нас увеличилось количество частных предпринимателей. И тут аналогичная ситуация. Кто дает эти данные? В Генштабе желающих увеличилось служить? Задайте вопрос в военкоматах, как идет призыв. Где же эти желающие?

Жданов: В 2013-2014 годах количество контрактников было сведено практически к нулю. И получается, что тогда число контрактников было 100 человек, а в этом году оно возросло до двух тысяч. Вот вам, пожалуйста, в 20 раз увеличилось.

Сколько нам на самом деле нужно бойцов для того, чтобы держать оборону?

Жданов: Этот вопрос — главный на сегодняшний день. Так же, как у президента нет понятия, как мы развиваем страну, в Министерстве обороны тоже не понимают, какая должна быть армия и сколько ее должно быть на сегодняшний день. Махнули цифру 250 тысяч, а кто сейчас скажет, зачем она такая? И кто знает, сможет ли потянуть экономика такую армию.

Тем временем эксперт Сергей Коваленко в эфире радиостанции Голос Столицы заявил, что вопрос финансирования армии стоит по-прежнему остро. По его мнению, в полной мере профинансировать украинских военных не получится даже при условии выделения на это 5% ВВП.

Ранее эксперт Юрий Бутусов в эфире радиостанции Голос Столицы заявил, что реформы в армии намеренно тормозит руководство страны. Он уверен, что власти не намерены что-либо менять в оборонных структурах.

Голос столицы

Адвокатская компания Кравец и Партнеры