Неудобные вопросы

К качеству подозрения, предъявленного Петру Порошенко, немало вопросов. Во-первых, по его содержанию. В тексте содержатся фактологические ошибки — к примеру, указывается, что в ноябре 2021-го тот еще был президентом и “созывал СНБО”. Опечатка вызвала кривотолки: мол, если прокуроры ошиблись в малом, невнимательно вычитывая собственный документ, то каких еще ошибок ждать от обвинения.

Второй момент — формулировка о “подрыве экономической безопасности” экс-президентом. Слово начальнику ГУ СБУ Анатолию Буличу: “Будучи в то время в должности президента, Петр Порошенко использовал предоставленные ему полномочия и инструменты влияния, чтобы контракты (на закупку угля. — Авт.) с ЮАР были расторгнуты. А затем по требованию представителей РФ организовал подписание от имени Украины контрактов с неподконтрольных территорий“.

Защита другого фигуранта в этом деле, Сергея Кузяры, которого обвиняют как раз в реализации “преступных намерений” Порошенко, разбивает этот аргумент. В переданном адвокатами “Вестям” документе говорится, что в 2014-м Минэнергоугля поставило на ТЭС и ТЭЦ страны 31,6 млн тонн антрацита. Из ЮАР было импортировано 375,6 тыс. тонн (то есть 1% от общего объема). В 2015 году для нужд энергогенерации было необходимо 25,74 млн тонн — из ЮАР ввезли 596,1 тыс. тонн (2% от объема).

“Логичный, но риторический вопрос: как 1% и 2% от общего количества необходимого угля могут повлиять на независимость страны?” — задаются вопросом адвокаты. “Формулировка о “подрыве энергобезопасности” удивляет. Мой прогноз: дело не попадет в суд, поскольку госизмена в нем попросту не доказана, — говорит “Вестям” президент общественной организации “Всеукраинская ассоциация судей в отставке” Денис Невядомский. — Не говоря уже о том, что Донбасс — это часть Украины, война у нас не объявлена. И если официального врага у нас нет, то почему нельзя покупать уголь на Донбассе?” К слову, оба госпредприятия, с которых проводились поставки, входили в перечень тех, которым Минэнергоугля разрешило вести деятельность, в т. ч. перечислять им средства.

Наконец, важно, что само подозрение Порошенко подписала не генеральный прокурор Украины Ирина Венедиктова, а ее заместитель Алексей Симоненко. “У дела нет перспектив, и за подобное надо было бы привлекать все военно-политическое руководство страны, что, согласитесь, абсурдно, — говорит “Вестям” старший партнер адвокатской компании “Кравец и Партнеры” Ростислав Кравец. — Если вручать Порошенко подозрение, то, соответственно, нужно вручать и премьер-министру Гройсману, всему Кабмину, пограничникам, СБУ, военным, которые пропускали уголь с неподконтрольных территорий“.

Официально глава ГПУ находится в отпуске. “Но если бы была задача, она, конечно, отозвалась бы, вышла из отпуска и все подписала, — поясняет Невядомский. — Венедиктова не хочет “оставлять пальчики”, сохраняя пространство для маневра: генпрокурор имеет право отменить подозрение и любой акт нижестоящего прокурора“.

Нежная диктатура

Статья, инкриминируемая Петру Порошенко (№111 УК), весьма непростая. С 2001 по 2013 год по ней были осуждены всего пять человек (трое — военные, двое — частные предприниматели). А с 2014 года ее стали применять широко: весной этого года СБУ отчиталась об открытии 16 643 уголовных производства по госизмене и терроризму. Среди фигурантов — и бывшие госдеятели, включая экс-президента Виктора Януковича, и экс-начальника Генштаба ВСУ Владимира Заману, и дезертиров из МВД и СБУ, оставшихся в Крыму (в их числе экс-депутат ВР АРК Светлана Савченко). Подозрение по этой статье объявляли бывшему переводчику премьер-министра Гройсмана Станиславу Ежову, харьковскому ученому Мехти Логунову.

В большинстве случаев дело закончилось соглашением со следствием и/или передачей РФ в порядке обмена, то есть статью можно считать “политической”. А раз в подготовленности дела есть сомнения (видимо, подозрение “верстали” впопыхах), более того, само дело появилось буквально “под елочку” и будет обсуждаться все новогодние выходные — можно сделать вывод, что в деле есть политическая задумка и подоплека. Тем более что по данному делу уже и так проходит в качестве подозреваемого Виктор Медведчук, лидер второй по размеру парламентской фракции.

Эксперты, с которыми “Вести” обсудили “угольную измену” Порошенко, утверждают: пятого президента хотят именно привязать к лидеру ОПЗЖ, рассчитывая на то, что этот шаг приведет к оттоку избирателя. “Сначала было подозрение Медведчуку, параллельно Кузяра, потом Владимир Демчишин (экс-глава Минэнергоугля. — Авт.). Если вспомним пленки, которые показывали СБУ и прокуратура, когда говорили о деле Медведчука, там постоянно была отсылка: мол, он согласовывал все с Порошенко, — говорит “Вестям” доктор политических наук Игорь Петренко. — Тем самым Зеленский рассчитывает выполнить два главных запроса со стороны общества: на справедливость и на отмщение. Вручив подозрение, президент получает плюсы. Но если дело развалится, это ударит по всей власти“.

Парадокс как раз в том, что если дело не развалится, а в рекордные сроки дойдет до суда и получит логичное развитие в виде приговоров для фигурантов — Банковая тоже окажется в минусе. “Прямая посадка может только поднять рейтинг самому Порошенко. И второе — она может ослабить позиции Зеленского, нарастив долю недоверия к нему самому, — считает политолог Николай Давыдюк. — Поэтому будут искать “лайт-вариант” в стиле, в котором уже работает СНБО: вроде бы наказывают и списки создают, но никто от этого особо не страдает… Такая себе нежная диктатура“.

Дружба против

Политтехнолог Андрей Золотарев подтверждает: тема Медведчука без Петра Порошенко бессмысленна. Поэтому привязки не избежать. Сам экс-президент в свою очередь намерен качать тему политических преследований и сделает упор на то, что ОП отвлекает внимание от ситуации в энергетике.

“Будет слишком много политики. В подозрении есть логика справедливости, ведь при Порошенко люди получали реальные сроки за советскую символику, посты в соцсетях. Раз так, награда должна найти “героя”, — считает Золотарев. — Но в том, что Порошенко грозит тюрьма и суд, у меня лично большие сомнения“.

“Раскачка” сторонников со стороны штаба “Евросолидарности” уже началась. В селе Гута близ госрезиденции “Синегора”, где президент проводил на днях прием для украинских дипломатов и послов, собрался митинг-пикет активистов ЕС (звучали обидные для Зеленского посылы — нардеп Владимир Вятрович, к примеру, уточнил, что Петра Порошенко обвиняет в госизмене “тот, кто избегал мобилизации”).

Сам Зеленский реагирует на протесты сдержанно. Когда журналисты спросили у него о протестах в “Синегоре”, он уточнил: знает, что людей свозят за деньги, но “возможности организаторов ограничены”, и есть три-четыре группы по раскачке. “Я думаю, в обществе нет поддержки этих процессов, и понятно почему. Оно так не получится — зарабатывать на обществе, а потом чтобы это общество тебя поддерживало, — сказал президент журналистам в “Синегоре”. — Со временем люди поймут, кто есть кто“.

Такое “закручивание гаек” для оппозиционных лидеров и партий поднимает вопрос, очевидный для вдумчивой аудитории. Как скоро все, против кого Банковая повернула орудия, соберут силы в один кулак и смогут ли грамотно применить свои силы. К числу “недругов” президента относятся как мощная партийная машина “промышленных гигантов” — ОПЗЖ — с электоратом, сосредоточенным в Центральной, Южной и Восточной Украине, так и правые консерваторы в лице “Евросолидарности”. Конечно, допустить их альянс, даже ситуативный, нельзя, однако координация действий вполне вероятна.

Как является вопросом времени и подключение к ним других оппозиционных лидерских проектов: партии УДАР Виталия Кличко и “Батькивщины” Юлии Тимошенко. А если учесть, что Офис президента побил горшки и с наиболее влиятельным из украинских бизнесменов Ринатом Ахметовым, вопрос кризиса переходит во вполне осязаемую плоскость.

“Ключевое правило украинской политики “Гуртом і батька легше бити” никто не отменял, а раз так — консенсус олигархического кооператива против президента вполне возможен“, — считает Золотарев.

Противодействие будет, но будет ли эффективным — вопрос. “Должна будет последовать реакция всего государственного механизма. Это — сила самого государства, а не просто богатых людей, — считает Петренко. — Но вопрос в том, сможет ли власть правильно использовать весь надлежащий ей арсенал средств“.

ВЕСТИ

АО «Кравец и Партнеры»