Эксперт уверен, что не все договоренности Порошенко с Филаретом были исполнены, и уже история раскроет, кто кого обманул.

«Мое мнение как юриста, ликвидация УПЦ КП происходит незаконно. Помимо того, что вообще нет оснований для ее ликвидации… Ликвидаторы назначены абсолютно другими юридическими лицами, пытаются ликвидировать юридическое лицо, которое к ним отношения не имеет. С юридической точки зрения это неправильно. С моральной – неправильно дважды. Всё, что касается религии, должны решать сами религиозные общины, кто хочет в это верить».

«Петр Алексеевич сделал всё возможное, чтобы безнаказанно иметь возможность захватывать помещения церквей, создать конфликт в обществе, разбить Украину. А началось это еще с Ющенко, который поделил Украину по Днепру. Надо убрать все внесенные при Порошенко безграмотные изменения в законодательство, касающиеся религии».

«Подобные споры не могут рассматриваться в судах Украины. А религиозные организации все споры должны решать внутри своей организации, по своим канонам, но не государству решать, какой Церкви существовать, а какую ликвидировать. Мы перешли все черты».

Киев, Голос.UA, 15 ноября 2019

Адвокатская компания Кравец и Партнеры

Об этом в комментарии корреспонденту ГолосUA сообщил адвокат, старший партнер АК «Кравец и партнеры» Ростислав Кравец.

«Несмотря на то, что идея действительно здравая и актуальная, но, как всегда, подвело исполнение. Так как в целом данный закон ничем кардинальным образом не изменяет ситуацию. И от того, что в законе детализировали понятие «буллинга», то от этого равным счетом ничего не изменится. Так как для того, чтобы этот закон мог работать, должен быть создан целый пласт специального законодательства», — сказал юрист.

Р. Кравец уверен, что преступления подобного рода как не расследовались ранее, так они не будут расследоваться и после принятия данного закона. Так как доказательная база подобных преступлений довольно проблематична.

«Решение по подобным делам должен принимать суд, на основании показаний свидетелей и установленных фактов. Но, как правило, допросить детей и предоставить доказательства для суда будет крайне тяжело», — отметил эксперт.

По мнению юриста, данный вопрос необходимо решать именно в самих учебных заведениях. Где происходят подобного рода случаи.

«В таком случае, учителя действительно больше внимания уделяли бы детям, а также удалось бы привлечь родителей к ответственности, использовать инструменты влияния на детей – к примеру, исключать из школы, ограничивать в общении со сверстниками», — рассказал адвокат.

Р. Кравец также напомнил, что за границей для этого существует ювенальная юстиция – система правоохранительных органов, которые работают непосредственно с детьми.

«В Украине же не первый год разрабатываются специальные нормативные акты, но ювенальная юстиция в Украине так и не была запущена. Это говорит о том, что без комплексного подхода к решению вопросов взаимоотношения в обществе, этот вопрос буллинга не решить», — уверен эксперт.

Если же говорит о странах, где уже давно существует ювенальная юстиция, к примеру, в Евросоюзе и США, то там родителей лишают права общения со своими детьми, в случае, если родители не способны повлиять на своих детей.

«В Украине же ничего этого нет. Поэтому подписание Президентом закона о буллинге в корне ничего не изменит, так как для этого должен быть создан целый пласт законодательства, которого в Украине на сегодняшний день нет», — подытожил Р. Кравец.

Напомним, 16 января, Президент Украины Петр Порошенко подписал закон о противодействии буллингу в школах и о штрафах в случае нарушений. Документ в декабре поддержали 228 народных депутатов.

Закон определяет буллинг как «моральное или физическое насилие, агрессия в любой форме или любые другие действия, совершенные с целью вызвать страх, тревогу, подчинить человека своим интересам, которые имеют признаки сознательного жестокого отношения».

Штраф за такое нарушение составляет 850−1700 гривен или общественные работы 20−40 часов.

За повторное правонарушение или групповой буллинг предусмотрен штраф от 100 до 200 необлагаемых налогом минимумов доходов граждан или общественные работы от 40 до 60 часов.

Если нарушители — подростки в возрасте от 14 до 16 лет, предусмотрены такие же санкции, но их будут налагать на родителей или опекунов.

Голос.УА

Адвокатская компания Кравец и Партнеры

Перед началом процесса очищения финансовой системы тогдашний заместитель главы НБУ Александр Писарук заявлял, что одним из поводов закрытия финансовых учреждений будет их участие в теневой экономике, намекая, что названия этих банков все знают. Спустя несколько лет мы можем, опираясь на данные судебного реестра, рассказать о таких схемах больше.

В 2016 году НБУ лишил лицензии банк Союз за систематическое нарушение законодательства в сфере финансового мониторинга, всего 14 банков были выведены с рынка с подобными формулировкамиФото: ТСН В 2016 году НБУ лишил лицензии банк Союз за систематическое нарушение законодательства в сфере финансового мониторинга, всего 14 банков были выведены с рынка с подобными формулировками

Всего 14 банков были закрыты за нарушение законодательства в сфере финансового мониторинга или за мошенничество, говорила заместитель главы НБУ Катерина Рожкова. Ведомство даже подготовило специальный сайт о результатах чистки банковского сектора. Но даже такая жесткая политика НБУ не остановила работу конвертационных центров в Украине.

Только за апрель 2017 года силовые ведомства Украины выявили несколько конвертационных центров с суммарным оборотом более 1 млрд гривен. Например, 15 апреля прокуратура заявила о прекращении работы конвертцентра в Киеве с оборотом более 90 млн гривен, 20 апреля прокуратура остановила деятельность конвертцентра в Житомирской области с оборотом в 200 млн гривен. В апреле же СБУ остановила деятельность конвертцентра на 100 млн гривен в Одессе, а в Днепре СБУ и прокуратура вместе остановили работу «конверта» на 700 млн гривен. В Черкасской области фискалы закрыли конвертцентр на 119 млн гривен.

Все эти конвертационные центры не могут работать без легальных банков, говорят опрошенные LB.ua эксперты. В частности, когда нужно легализовать заработанные в теневом секторе деньги.

«Спрос на рынке на подобные услуги никуда не пропал. Несмотря на налоговую либерализацию, деньги по прежнему ходят по банковской системе. Финансовые учреждения выполняют одну и ту же функцию — удовлетворение спроса в рамках требований по «комплаенсу» (в данном случае речь идет о прозрачности происхождения денег у клиентов, — ред.)», — говорит Анатолий Дробязко, финансовый аналитик, который в 90-е был советником Вадима Гетьмана и Владимира Стельмаха.

В большинстве случаев легально наличные деньги человек или компания может получить только через банк. Но не всегда банк сознательно участвует в такого рода схемах или знает о них — иногда банки просто используют.

«Какой-то небольшой процент банков продолжает обслуживать тень. В теневой экономике банки играют две роли: обслуживание нелегального сектора экономики для уменьшения налогов и отмывание грязных денег. Фокус в том, что уменьшать налоги через конвертационные центры можно и без непосредственного участия банков. Т.е. банк не обязательно должен знать о схеме или принимать в ней непосредственное участие», — рассказывает кандидат экономических наук Виталий Шапран, член Украинского общества финансовых аналитиков.

То есть в одних случаях вопросы о реализации подобных схем решаются не на уровне собственников и первых лиц учреждений, а на уровне глав отделений. А первое лицо банка может и не знать о том, что в том или ином отделении «расцвел» конвертационный центр. Зачастую, такую удивительную картину можно увидеть в банках с европейским капиталом. Например, в определении суда по делу №761/6946/17 от 1 марта 2017 года сотрудники СБУ просят суд разрешить им доступ к счетам коммерческой компании в «Марфин Банке» в Одессе, на которые среди прочего приходили деньги через конвертационный центр. Суд такое разрешение СБУ предоставил. В сообщениях силовиков также сообщалось о закрытии «конвертов», связанных со счетами в крупнейших банках с российскими корнями. В делах о конвертцентрах встречается упоминание и уже государственного Приватбанка. В определении суда по делу №761/5992/17 от 6 марта 2017 года говорится об аресте средств на счетах коммерческой компании в Приватбанке в Днепре и о запрете на использование денег на счетах компании в Приватбанке в Николаеве по ходатайству следователя Госфискальной службы, который расследует работу «транзитно-конвертационного центра».Из уже закрытых банков, по данным Фонда гарантирования вкладов, вопросы по финансовому мониторингу (то есть, по связям с теневой экономикой) были у ПрофинБанка, Прайма, Союза. Также, в Едином реестре судебных решений упоминаются случаи, когда мошенники, которые выводили деньги в тень или, наоборот, занимались легализацией теневых заработков, использовали карты банков Кредит-Днепр, Идея Банк, УкрСиббанка и т.д.

«Ранее в малых банках такие услуги по тени контролировал топ-менеджер за комиссионные. Этот топ-менеджер понимал, что происходит, и какие действия надо предпринять в экстремальном случае. А вот в большом банке процесс может происходить на уровне главы отделения, например. Просто в маленьком банке большие объемы наличных денег были сразу видны, а в больших банках проще спрятать такие операции (от топ-менеджера банка)», — говорит Анатолий Дробязко.

«Теневая экономика как работала — так и работает, банки занимают в процессе ту же самую роль, просто конвертационные центры перешли из мелких банков в более крупные учреждения. Похоже, что часть процесса очищения банковской системы была направлена просто на передел рынка», — предполагает Ростислав Кравец, руководитель юридической компании «Кравец и партнеры».

При этом бывший член Совета НБУ Василий Горбаль уточняет, что нужно отличать теневую экономику и криминальную экономику. Теневая экономика — это сектор, который фискалам проще не замечать, поскольку поступления от него будут меньше, чем траты на его администрирование. Поэтому даже в самых благополучных странах теневая экономика существует, ее уровень в 15-20% можно считать допустимым (Минэкономразвития говорит о 35% тени, другие исследователи — о еще большем уровне).

«Допустим, государство не следит за сферой услуг, совсем малым бизнесом, и так далее. Потому что администрировать все предприятия малого бизнеса и контролировать их сотрудничество с тенью очень дорого, экономически – почти бессмысленно», — разъясняет Василий Горбаль.

Ни один банк не будет рисковать, обслуживая откровенно криминальную экономику. Тогда как те или иные услуги для теневой экономики будут присутствовать в банках постоянно, вопрос лишь в том, какой объем от общих транзакций в учреждении они будут занимать. По мнению опрошенных LB.ua сотрудников банков, транзакции, связанные с теневой экономикой, могут присутствовать в любом банке в объеме до 5% от всех операций. И это будет незаметно даже для первых лиц банковских учреждений.

«Корень проблемы вокруг пресловутой теневой экономики находится в общественной боязни монетарной нестабильности, уберечься от которой мы якобы способны через стабильный обменный курс. Отсюда и тень в экономике, где кредит в собственных деньгах намного дороже кредита в иностранной валюте. Многолетний прежний низкий уровень контроля за коммерческими банками породил такое явление как формирование монетарных резервов вне официальной системы коммерческих банков — у нас принято это называть «недоверием» и глубоко верить в эфемерный «возврат доверия» к банкам», — говорит Александр Вальчишен, руководитель аналитического подразделения инвесткомпании ICU.

Еще одной из причин активного вовлечения финансового сектора в теневую экономику является заинтересованность силовых структур: так же, как и при прошлой власти, конвертационные центры действуют в связке с покровителями из силовых структур, говорит Дробязко: «Первопричиной является тяжесть больших налогов, затем, «дырка в законе», где могут быть безНДСные платежи. Например, предоплата за сельхозпродукцию. А потом создаются схемы, транзитные фирмы, «бабочки» и так далее. Это бизнес, который без сотрудничества с силовыми структурами в больших масштабах вести невозможно».

Маргарита Ормоцадзе, Левый берег

Адвокатская компания Кравец и Партнеры

Президент Петр Порошенко ветировал закон о введении института общественного обвинения в уголовное процессуальное законодательство. Соответствующий документ Верховная Рада приняла еще 22 мая. Однако, по мнению лидера государства, предоставляемые законом права гражданам «вызывают риски нарушений Конституции и законов Украины». По его словам, некоторые положения документа даже ухудшают ситуацию с соблюдением прав и свобод человека и создают угрозы национальной безопасности. Президент отметил, что данным законом на любое физическое или юридическое лицо как на общественного обвинителя фактически возлагаются полномочия прокурора, что является неприемлемым.

Какие основания у президента были для ветирования закона, в эфире радиостанции Голос Столицы рассказал старший партнер адвокатской компании «Кравец и партнеры» Ростислав Кравец.

Действительно ли в законе содержались «риски нарушений Конституции и законов Украины»?

– Это нечастый случай, но я согласен с президентом. Я был очень удивлен, когда был принят этот закон. Он предполагал возможность несанкционированной записи видео и аудио с целью якобы пресечения коррупционных правонарушений. То есть у любого человека в спальне могли установить видеооборудование, и такое вмешательство в личную жизнь считалось бы абсолютно законным. Также была довольно абсурдной сама формулировка изменений в УПК: в случае, если прокурор не поддерживает обвинение, то обвинение может поддержать гражданин Украины. В данной ситуации доходим до абсурда, когда государство у нас вообще никого не защищает. Крым не защищает, права граждан в Донецкой и Луганской областях не защищает, бесплатное образование фактически не предоставляется, медицины нет. Так еще и в судах сами защищайте свои права, если они были нарушены. Фактически вот к чему сводился этот институт общественного обвинителя. В принципе, тому, что принимает ВР, уже никто не удивляется. Но этот закон реально удивил.

Как можно доработать закон?

– На мой взгляд, института общественного обвинителя вообще не должно быть. Вопрос не в доработке, а в том, что подобной вещи не должно существовать как таковой.

Голос столицы

Адвокатская компания Кравец и Партнеры