В каждом регионе количество районов существенно сократится.

По планам – вместо 490 районов в Украине останется всего 118 (карты нового деления по всем областям можно посмотреть здесь).

Эта нарезка – продолжение реформы децентрализации, в рамках которой уже создаются укрупненные объединенные территориальные общины (ОТО). Но во многих областях предложенная нарезка уже вызвала негодование местных жителей, ведь многим из них после завершения этого деления для получения социальных и административных услуг придется ездить за тридевять земель. Кроме того, сокращение числа районов означает и массовое сокращение различных служб и бюджетников, начиная с полиции и заканчивая врачами. А сами госуслуги станут менее доступными в чисто географическом смысле.

Как и зачем в Украине нарезали районы, анализирует “Страна”.

“Нас вроде слушали, но не услышали”

В конце мая министр развития общин и территорий Украины Алексей Чернышев отчитался о завершении первого этапа административно-территориальной реформы. Во время этого этапа были утверждены перспективные планы создания объединенных территориальных общин 24 областей. По задумке Минразвития, во время следующего этапа реформы должны быть сформированы новые районные центры объединенных общин. И с обнародованием проекта нарезки на районы в ведомстве затягивать не стали.

Сегодня в Украине 490 районов. В каждом из них – свой райсовет и районная государственная администрация. Вместо них предлагается создать всего 118 районов. Укрупнение районов в Минразвития пояснили тем, что функционал у всех районных органов власти был одинаковый, однако нагрузка очень отличалась из-за разного размера и количества населения районов. Например, сегодня в Украине есть 6 районов с населением до 10 000 человек, в 9 районах проживает более 100 000 человек в 3 районах – более 150 000. При одинаковых функциях – объем работы разный.

Новая нарезка районов должна была бы ликвидировать эту несправедливость, ведь в каждый из них предлагалось включить минимум 150 тысяч человек населения, но на практике этот передел может обернуться уничтожением сел и большими социальными проблемами.

Согласно методике Минразвития, к формированию районов выделялись следующие основные требования:

• территория района должна быть компактной и неразрывной,
• численность населения не менее 150 тысяч,
• административным центром района должен быть город с населением не менее 50 тысяч (а в случае, если таких городов в районе несколько, то админцентром становится тот, где живет больше людей),
• территория доступности для района определяется в 60 км (то есть, для самого дальнего села расстояние от админцентра не может быть выше, чем 60 км).

В методичке были и свои уточнения. Например, позволялось создать район с населением менее 150 тысяч,  админцентром с населением не менее 10 тысяч и территорией доступности в 30 км, в случае, если соседние районы уже набрали по 150 тысяч населения.

На практике же оказалось, что при создании многих районов в разных областях Минразвитие пошло списком исключения.

Например, такая ситуация произошла в Киевской области.

Изначально в регионе, где на сегодня есть 25 районов, должны были создать 5 укрупненных районов: Ирпенский, Васильковский, Белоцерковский, Броварской и Переяславский. В итоге были выделены 6 районов (Белоцерковский, Обуховский, Переяславский, Бориспольский, Фастовский и Бучанский), но с нарушением вышеупомянутой методички.

Например, вместо Броварского района появится Бориспольский район. Даже из названия понятно, что административным центром района будет не город Бровары, где проживает более 100 тысяч человек, а Борисполь с населением в 63 тысячи человек.

Аналогичная проблема возникла и с созданием Бучанского района вместо Ирпенского. В Буче проживает 36 тысяч человек, в Ирпене – более 100 тысяч. Кроме того, Буча пользуется  инфраструктурой Ирпеня. Именно в Ирпене находятся региональные подразделения Нацполиции, ГФС, ГСЧС, суд, архив и тд.

“Ирпень среди всех населенных пунктов имеет самое большое количество жителей и самое большое количество инфраструктурных объектов. Но, несмотря на это, кулуарным путем или путем договорняков возникает Бучанский район и город Буча как его административный центр. Это вызывает большое возмущение. Мы направили соответствующие письма в Кабмин, Минрегион, Верховную Раду. И нет ни единого ответа, никто не реагирует. И люди этим возмущены”, – рассказывает и.о. городского головы Ирпеня, секретарь местного горсовета Андрей Литвинов.

В нарушение методичек Кабмина поделили на районы и Житомирскую область.

Там теперь будет 4 района: Коростенский, Новоград-Волынский, Житомирский и Бердичивский. Несмотря на то что максимальное расстояние доступности по методике – 60 км, некоторые села оказались отрезанными от административных центров на куда большее расстояние. Например, пгт Любар, который до сих пор был центром Любарского района с населением в 27 тысяч человек, теперь административно будет относиться к самому Житомиру, расстояние до которого 82 км. А из отдаленных сел этого района в Житомир ехать и вовсе 90 км.

Но в этом регионе даже если принцип территориальной доступности был формально соблюден, то логистика нарезки на районы явно нарушена. Например, из нынешнего Емильчинского района области в новый административный центр Новоград-Волынский по карте чуть более 50 км, но прямого сообщения нет, и до сих пор жители района куда активнее ездили в Коростень, с которым гораздо лучше налажено и автобусное и железнодорожное сообщение.

“Я родом из Романовского района Житомирской области, из этого района теперь добираться в сам Житомир тоже около 80 км. При этом они создают Житомирский район, в котором более 600 тысяч населения, и все остальные районы, которые в 3-4 раза меньше”, – рассказывает “Стране” политолог Руслан Бортник.

По его словам, такая нарезка районов была выгодна местным элитам, а уж действующая власть пошла у них на поводу.

“Нам говорили, что такая необходимость назрела в связи с тем, что были сформированы новые ОТО и нужны новые органы власти в самих ОТО. Но эта причина не объясняет, для чего по-новому нарезать районы. По такой логике, районы полностью надо ликвидировать. То есть ключевой фактор – они пытались нарезать, чтобы были и созданные ОТО, и свободные территории в каждом районе. Второй фактор – был страшный лоббизм. На местах уже везде легенды ходят, как “полосовали” эти карты. Как местные элиты сидели и считали, куда какой карьер отойдет, какой лесочек, какое предприятие, сохранится ли бизнес в конкретном районе или будет поделен на разные. Они сидели возле каравая и резали его. Местные элиты ставили перед собой задачу создания собственных, подконтрольных им районов. То есть в результате реформы, которую правильно было бы назвать “административно-феодальным секвестром”, то есть урезанием, произойдет исключительно создание феодальных вотчин”, – поясняет Бортник.

Несогласие с разделением на районы бурлит и в Одесской области.

Народный депутат Украины Сергей Колебошин (“Слуга народа”) на своей странице в Фейсбуке планы по укрупнению районов Одесской области назвал абсурдными. По задумке Кабмина, в регионе ожидается появление шести районов: Подольского, Березовского, Одесского, Белгород-Днестровского, Болградского и Измаильского.

“Районы распределены абсурдно. Белгород-Днестровский район полностью охватывает всю водную часть (море и лиманы). Остальное – достается Одесскому району. Относить Черноморск (который де-факто является частью Одесской агломерации) к Белгород-Днестровскому району (фактически будет админцентр половины Бессарабии) – бессмысленно. Какие могут быть аргументы в защиту такого разделения? Численность района в 150 тысяч человек? Точно, нет. Очевидно, что районы нарезали под чьи-то персональные интересы, потому что кому-то так удобно. Не знаю, в каких именно кабинетах появился этот план, но поддерживать его не буду”, – написал нардеп.

Раскритиковал эти планы и мэр Одессы Геннадий Труханов. По его словам, такое деление не предполагает расширения границ Одессы, а этот вопрос для города очень важен, так как в Одессе очень высокая плотность населения.

“Нас водили за нос месяца три, мы выезжали в Киев, мы поднимали этот вопрос в Ассоциации городов Украины. Нас вроде бы слушали, но не услышали”, – сказал он.

“Конечная цель – префектизация”

Политолог Руслан Бизяев, который анализировал деление на районы в своей родной Черкасской области, говорит “Стране”, что свою роль в нарезке сыграл “политический фактор”, ведь если такая нарезка состоится, то осенние выборы уже пройдут в новых районах, а дальше на каждый из них будет назначен свой “смотрящий” от центральной власти.

“В Черкасской области изначально планировали создать 5 районов. В результате нет Смелянского района, который по сути был “отцом-основателем” Черкасской области. При этом ряд ОТО все-таки отстояли свое право на жизнь, а Смелянский район слили. Там есть целый ворох проблем – и экономических, и политических, и социальных. Например, была проблема, когда 70-тысячный город остался без отопления. И проще было эти проблемы распорошить между другими районами. Начнем с того, что изначально, еще когда начинали создавать ОТО, главным требованием к ним была экономическая состоятельность. Но в итоге едва ли наберется даже треть экономически состоятельных общин. Во-вторых, свои методички в Минразвития писали в декабре прошлого года, еще до коронавируса. А после этого карантина вообще не известно, сколько общин выживет. Возьмем село Софиевка Золотоношского района. Там стоит 4 заправки. Акциз на бензин им приносит около миллиона в месяц. А что делать бедным городам и селам, той же Золотоноше, где 2500 гривен зарплаты для многих – это уже хорошо?”, – поясняет Бизяев.

“Конечная цель какая – префектизация. То есть они это делают под будущих префектов. Это не децентрализация, а совсем наоборот, централизация. Создаются префектуры, сокращается количество чиновников, расходы на госаппарат, происходит оптимизация (а по сути сокращение) объектов социальной сферы. Центр, якобы, снимает с себя вопросы по социально-экономическим показателям, передавая эти проблемы на плечи префектов. То есть любой зашквар с закрытием больниц или школы, и Киев будет говорить: “Ребята, это ваши проблемы”. По сути же Киев будет управлять префектами, а значит, всей властью на местах. И местные элиты будут вынуждены идти и договариваться с префектами, которых назначит Киев. То есть префект, который должен просто наблюдать за соблюдением законности, становится арбитром всех этих движений и эдаким мини-президентом”, – отмечает Бизяев.

“На местных выборах власть больше всего интересуют облсоветы и большие города. С районами ситуация другая. Нарезать их так, чтобы выиграть выборы, этой власти нереально. Но хаос внести можно. Все будут бегать и договариваться. Кроме того, в этой истории еще торчит эмвээфовский след по оптимизации бюджета. Экономия ресурсов. Ну а потом уже все пойдет под контроль префектов”, – считает политолог Вадим Карасев.

“Смысл еще одной “прогрессивной реформы” только один – политика экономии, навязанная Украине в обмен на обещания новых кредитов. Чем меньше районов, тем меньше поликлиник, больниц, образовательных учреждений, разнообразных учреждений сферы социального обеспечения и услуг, которые в обязательном порядке закреплены за каждой районной структурой. И тем меньше средств будет выделять на их обеспечение государство.

Естественно, от этого пострадают жители украинской периферии. Множество людей будут списаны и уволены, а местным жителям придется ехать по любой надобности на огромные для сельской бабушки расстояния. Эта централизация будет иметь катастрофические социальные последствия, что в перспективе грозит массовыми протестами”, – пишет журналист Андрей Манчук.

Рабочие места потеряют сотни тысяч людей

Но если от такой реформы власть только выиграет, то жителей перекроенных регионов ждут самые большие проблемы. Помимо того, что для многих из них социальные услуги станут менее доступными, в результате реформы многие люди потеряют работу. И речь идет не только о чиновничьих аппаратах в “оптимизированных” органах власти.

“Сегодня никто не говорит, что произойдет сокращение числа полицейских, под новую реформу нужно выстраивать новое размещение судов, новую медицину, новую образовательную систему, новую дорожную логистику и инфраструктуру, новую логику предоставления социальных услуг, чтобы людям из сел не приходилось ездить по 80 км за паспортом или справкой о смерти. Советский Союз, нарезая районы, пытался предусмотреть в каждом из них полную инфраструктуру: школу, больницу, милицию, магазин, клуб, органы власти. Чтобы каждому жителю было где работать и были доступны все необходимые услуги. У нас же идет бездумное обрезание советского прошлого, которое ведет к полному уничтожению провинциальной жизни. В рамках реформы рабочие места потеряют сотни тысяч людей. Жизнь людей в регионах ухудшится”, – говорит “Стране” политолог Руслан Бортник.

Хоть в Кабмине и обещают, что реформу не будут проводить впопыхах, а обязательно учтут мнение населения будущих районов, к середине июля нынешнего года этот этап планируется завершить.

Между тем уже десятки общин оспаривают реформу в судах, рассказывает “Стране” управляющий партнер Адвокатской компании “Кравец и партнеры” Ростислав Кравец. По его словам, в рамках этой админреформы пострадают и люди, которые хотят добиться правосудия, ведь уже полностью разрушена вся система районных судов, а по какому принципу будет сформирована новая, никто не знает.

“По нашей практике, уже десятка два райадминистраций обратилось, которые хотят оспорить реформу. Я прогнозирую, что местные громады будут и дальше это оспаривать, часто их необоснованно объединяют, к депрессивным районам присоединяют один благополучный, который их просто не вытянет. Или укрупняют так, что придется ездить в больницу, школу, ЦНАП десятки километров. Есть и другая проблема – это начавшееся еще при Петре Порошенко создание окружных судов. Еще при нем задумали ликвидировать все районные суды и сделать из них окружные. Формирование этих округов не поддается никакой логике. Я лично запрашивал в ВККС информацию, кто из них разрабатывал это районирование. Потому что уже видны огромные проблемы. Начиная с того, что в Киеве хотят совместить Голосеевский и Печерский суд, и заканчивая ситуацией во Львовской области, когда объединяют три суда области, расстояние между которыми через горы 200 км, и у судьи этот путь может занять целый день. Никто не дал окончательного ответа, кто разрабатывал это деление. У Петра Алексеевича была цель подвесить всех судей – их суд ликвидирован, и дадут ли им новое место, никто не знает. Таким образом, Порошенко сделал все возможное, чтобы судьи стали зависимыми, а нынешняя власть ничего не сделала, чтобы это прекратить. Наоборот, хотят этим еще и воспользоваться. И опять же, страдают обычные люди”, – поясняет Кравец.

“После земельной реформы, админреформа – это второй рискованный с точки зрения общественного мнения шаг этой власти. Да, он позволяет сократить издержки на госуправление, укрупнить районы, в которых малое количество населения. Но это слишком скользкая и небезопасная тема для власти”, – говорит политолог Андрей Золотарев.

СТРАНА

АО «Кравец и Партнеры»

Малюська – не первый

В октябре Малюська в интервью СМИ заявил о намерении сократить количество тюрем в стране на одну треть. По его мнению, министерство должно отойти от принципа наказания преступников исключительно путем лишения свободы.

«Лишать свободы должны лишь небольшое количество человек, очень ограничено. Потому что это, во-первых, неэффективно, во-вторых, очень дорого. Человек, который выходит из мест лишения свободы, не приспособлен к жизни и совершает преступления снова. Тюремная система не выполняет свою функцию», — сказал министр.

По его мнению, имеющаяся в стране пенитенциарная система крайне неэффективна, поэтому намерены внедрять в европейский опыт работы с преступными элементами в виде программ коррекции, частичной изоляции и ограничения передвижения при помощи электронного браслета.

«Ключевая реформа, которую мы задумали, — будем искать финансирование, возможно, донорское, для того чтобы построить несколько тюрем по образцу той же Норвегии, современные, удобные, эффективные тюрьмы, которые используют немного энергии, энергоэффективные, где действительно можно было бы реально работать с заключенными, которые нуждаются в изоляции», — добавил он.

Министр рассказал, что сейчас в Украине имеется более ста тюрем, треть которых планируется закрыть, а те земельные участки, на которых они расположены — продать. Это позволит получить средства на строительство новых тюрем. Работу над воплощением данной реформы планируется начать в 2020 году.

Отметим, что Малюська вовсе не первый, кто озвучил данную идею. Впервые о необходимости сокращения тюрем с дальнейшей продажей земли, на которой они находятся, еще в 2015 году заявлял тогдашний министр юстиции Павел Петренко.

«Я дал поручение, чтобы мы до конца года провели аудит всей системы… Наша система рассчитана на 250 тысяч заключенных. Сейчас в этих учреждениях находится около 68 тысяч. Это связано с гуманизацией законодательства», — заявил он.

Также Петренко добавил, что в 2016 году планировалось сократить количество тюрем с последующей консервацией объектов, находящихся в центральных частях городов. А за счет иностранных инвестиций планировалось построить новые, отвечающие современным стандартам.

Но, как мы видим, слова так и остались словами.

По существу, Малюська не сказал ничего нового. Он лишь изменил саму концепцию необходимости сокращения расходов на содержание заключенных. В целом он солидарен с Петренко в аспекте «гуманизации» пенитенциарной системы. Но их аргументы различаются в финансовом обосновании – если Петренко аргументировал свою идею низкой заполненностью тюрем, то Малюська апеллирует к дороговизне содержания заключенных.

По словам эксперта по вопросам безопасности Сергей Шабовты, подобные заявления говорят о том, что члены правительства Гончарука живут в мире собственных наивных представлений: «Малюська – не первый представитель правительства Гончарука, которые оторвавшись от юношеских поллюций, погрузились в сладостный мир собственных иллюзий и наивных представлений, почерпнутых из книг Экзюпери про маленького принца».

Статистика снижения уровня преступности – политический заказ

В начале года Министерство внутренних дел опубликовало статистику уровня преступности за девять месяцев 2018 года, согласно которой, в сравнении с аналогичным периодом 2017 года, оный снизился на 8% — с 420 до 386 тысяч.

«При этом количество тяжких и особо тяжких преступлений из этого числа уменьшилось на 11% – со 155 тыс. до 138 тыс. Наибольший массив среди совершенных преступлений составляют кражи (191 тыс.) и мошенничества (27 тыс.). Кроме того, уменьшилось количество умышленных убийств – с 1185 до 1168. Более чем на четверть снизилось количество разбойных нападений – с 2224 до 1622. На 25% зарегистрировано меньше грабежей: в 2017 году их было 14,2 тыс., в 2018 году – 10,6 тыс. Краж зарегистрировано на 12% меньше (216,6 тыс. против 191,5 тыс.)», — рассказали в пресс-службе МВД.

Как тогда отметил С. Шабовта, нет никаких оснований верить предоставленным данным, поскольку они изначально определяются политическим заказом.

«Главное, что определяет показания наших правоохранителей – это политический заказ. При таком подходе можно апеллировать к любым методикам подсчета, но это не имеет никакого отношения к реальным тенденциям, которые существуют в криминализации современной Украины», — отмечал аналитик.

В апреле начальник Нацполиции Киева Андрей Крищенко заявил, что группы быстрого реагирования заступили на усиленное патрулирование улиц столицы с целью предупреждения преступности. По его словам, такое решение должно повысить безопасность на улицах и раскрываемость преступлений. Также он добавил, что введение экспериментальной формы оперативно-профилактической отработки внедряется с учетом зарубежного опыта полиции. Что опять же противоречит тем данным, о которых рапортуют правоохранительные органы.

7 августа первый заместитель главы Нацполиции Вячеслав Аброськин рассказал, что в 2019 году уровень преступности снизился на 11%. Как отмечалось на сайте Нацполиции, «анализ криминогенной ситуации в государстве свидетельствует о ряде положительных изменений в работе полиции. Подтверждением этому является стабильная тенденция к уменьшению количества совершаемых преступлений. По сравнению с периодом января-июля прошлого года количество совершенных уголовных преступлений в государстве снизилась почти 11 процентов».

С. Шабовта рассказал, что при составлении статистики есть масса нюансов, о которых в полиции, конечно, не распространяются. К примеру, под статистику «убитых» не попадают те жертвы, которые не умерли непосредственно во время совершения преступления, а некоторое время спустя после него. И такие случаи носят массовый характер. В этом смысле, Украина пошла по пути Грузии.

«К примеру, одним из первых шагов, которые сделали в Грузии при реформировании полиции, – был отказ от статистики, как показателя уровня преступности. Таким образом, полицейские сами себе «закрывают глаза» и не видят того, что творится у них под отделением. И такой подход чрезвычайно удовлетворяет руководство, которому нужен высокий уровень раскрываемости», — рассказал аналитик.

Эксперт уверен, что пока в кресле министра внутренних дел остается Арсен Аваков, ситуация в стране не изменится – преступность будет продолжать расти, а полиция рапортовать о её снижении.

Таким образом, учитывая статистику ведомства Авакова и Нацполиции, задачи, которые ставит Малюська по уменьшению тюрем, находят логичное объяснение. Ведь он считает, что падение уровня жизни в стране за последние пять лет после государственного переворота в феврале 2014 года должно привести к снижению уровня преступности. Вот такой кривой и лишенной логики цепочкой размышлений и руководствуется министр в своих заявлениях.

Украинские тюрьмы не выполняют своих функций

Главный аргумент нового министра юстиции в данном вопросе заключается в финансовой дороговизне содержания заключенных. Поскольку украинская тюремная система не решает проблемы исправления образа жизни преступников, то нужно перенять западные практики. Вдруг поможет.

«Лишать свободы должны лишь небольшое количество человек, очень ограничено. Потому что это, во-первых, неэффективно, во-вторых, очень дорого. Человек, который выходит из мест лишения свободы, не приспособлен к жизни и совершает преступления снова. Тюремная система не выполняет свою функцию», — заявил он.

При этом министр по существу так и не объяснил, куда же оправят содержащихся в тюрьмах преступников, если тюрьмы, в которых они содержатся, будут ликвидированы.

«Украина уже прочно вписалась в систему европейской организованной преступности. В стране громадными темпами растет детская преступность. Сейчас украинское общество наполнено агрессией и лишено стойких норм морали. Следовательно, освободив на свободу преступников, которых удалось с огромными трудностями посадить в тюрьму, мы окончательно уничтожим мир на улицах городов», — отмечает Шабовта.

Он напомнил, что, когда был принят «закон Савченко» («О внесении изменения в Уголовный кодекс Украины относительно усовершенствования порядка зачисления судом срока предварительного заключения в срок наказания»), то на свободу вышли тысячи преступников, после чего сразу же последовал всплеск преступности.

К примеру, 9 ноября стало известно, что Корабельный районный суд Николаева приговорил к 8 годам лишения свободы с конфискацией имущества ранее судимого за разбой, грабеж и мошенничество рецидивиста. При вступлении приговора в силу он сможет выйти на свободу через два года по «закону Савченко».

«В 2019 году его осудили за то, что он отбирал телефоны и планшеты у детей и подростков три года назад. 24 ноября 2016 года он вырвал планшет у 10-летнего мальчика на проспекте Корабелов. Затем в общежитии обвиняемый взял у 17-летнего парня телефон, чтобы «позвонить» и забрал себе мобильный. А на улице Новостройной 3 декабря грабитель увидел идущего ему навстречу 15-летнего подростка, избил его (парень получил ушибы и сотрясение мозга) и отобрал планшет», — сообщается на сайте «Преступности.НЕТ».

Примеров подобного можно найти немало. Таким образом, государственная система сама становится пособником преступников.

Как считает адвокат, старший партнер АК «Кравец и партнеры» Ростислав Кравец, нет никакой необходимости сокращения тюрем в стране.

«Говорить о сокращении тюрем в нынешних обстоятельствах — абсолютно бесполезно. Потому что тюрьма рассматривается не как помещение пребывания лица, отбывающего наказание, а как воспитательный процесс. С одной стороны – это наказание, с другой стороны, это должен быть воспитательный процесс, помогающий заключенному интегрироваться в общество и стать более-менее примерным гражданином. В Украине тюрьмы не выполняют свою задачу».

Как видим, по словам юриста, исправительные учреждения в стране не выполняют свою работу, но Кравец из этого вовсе не делает того же заключения, что и Малюська. Он считает, что сокращение тюрем приведет лишь к увеличению количества преступлений на улицах.

Также он не может согласиться с тезисом министра о необходимости уменьшения заключенных: «Есть громадное количество преступлений, которые требуют изоляции данных лиц от общества. И нахождение их на воле не только никак не поспособствует проведению воспитательных мер, но и никак не оградит граждан от преступности».

Эксперт также не одобряет желание Малюськи механически перенести опыт пенитенциарных систем таких европейских стран, как Норвегия, на условия, имеющиеся в Украине.

«Экономический уровень развития Норвегии значительно выше, чем уровень развития Украины. Если брать во внимание классификацию преступлений по их тяжести, то Украину также никак нельзя сравнивать по этому показателю с Норвегией», — отметил он.

Также, по словам Р. Кравца, подход к реформированию пенитенциарной системы должен быть аккуратным: «Мы должны не просто наказывать преступников, но с помощью тюрем исправлять поведение данных лиц в дальнейшем, после их выхода на свободу. Говорить о необходимости сокращения тюрем можно только в одном случае — если бывшие заключенные не будут возвращаться к преступной деятельности. Если же этого не будет, то в сокращении тюрем нет никакой необходимости», — заключил юрист.

На землю Лукьяновского СИЗО есть спрос

Как объяснил Малюська, треть из имеющихся в распоряжении тюрем планируется закрыть, после чего продать земельные участки, на которых они расположены. На вырученные же деньги планируется построить новые учреждения европейского образца.

«У меня есть видение картинки, как это должно быть. Число тюрем можно минимизировать максимум до двух. Это должны быть современные сооружения по примеру тех, что есть в странах Северной Европы (Норвегии, Дании). И там будут содержаться самые сложные, самые проблемные преступники, совсем отщепенцы», — отметил министр.

Петренко в 2015 году предлагал похожую схему: «необходимо такие учреждения консервировать, площадку выставлять на публичный конкурс…Желающих строить в центре города будет много, через публичный конкурс мы получим средства от инвестора и за счет полученных средств, чтобы это не было из государственного бюджета, будем строить современные европейские тюрьмы».

По мнению Р. Кравца, за счет продажи старых тюрем не удастся выручить достаточно средств, чтобы построить современные тюрьмы европейского образца: «На сегодняшний момент содержание в тюрьмах крайне далеко от средних европейских норм. О чем свидетельствует большое количество дел, рассматриваемых в Европейском суде по правам человека».

По словам юриста, до того, как продавать какие-то тюрьмы или говорить об их реконструкции, государство должно изыскать необходимые средства не только для постройки новых современных тюрем, но и разработки соответствующих социальных программ, которые бы помогли заключенным интегрироваться в общество».

По словам экономиста Алексея Куща, экономической составляющей в предложениях министра нет вообще никакой, потому что до сих пор нет четкой концепции данной реформы.

«В предложении продать землю, на которой находятся тюрьмы, можно увидеть два составляющих: первое, чиновникам интересно привлечь гранты под данное инвестирование, а второе – это извечная мечта министров юстиции – перенесение СИЗО из Лукьяновки в другое место», — считает А. Кущ.

По его мнению, судя по всему, на ту землю, на которой расположено Лукьяновское СИЗО, «есть настойчивый запрос со стороны каких-то девелоперов и, скорее всего, под этот запрос и формируются проекты, связанные с так называемыми «реформами».

«Других объективных факторов, свидетельствовавших о существовании целостной концепции реформы пенитенциарной системы, я пока не вижу», — констатировал эксперт.

По мнению С. Шабовты, учитывая антисоциальную направленность государственного бюджета на 2020 год, наивно считать, что будут выискиваться средства на строительство новых тюрем: «Мы наблюдаем снижение всех социальных стандартов в ближайшей перспективе. И думать, что на этом фоне кто-то будет изыскивать какие-то средства на строительство новой системы – довольно наивно.

Николай Загорский, ГОЛОС.УА

Адвокатская компания Кравец и Партнеры