Именно так была истрактована выплата покупателями, в роли которых выступала компания «Ветек Медиа Инвест» коммерсанта Сергея Курченко, крупной суммы (по разным данным, от €315 млн до $ 460 млн) продавцу. По иронии им был Борис Ложкин — один из главных советников Петра Порошенко и бывший глава Администрации президента.

В этой истории по-прежнему немало загадок: какой была итоговая сумма сделки, знал ли Ложкин о сомнительном характере денег, получаемых от нее, и почему после начала расследования он подал в отставку (причем дважды: с поста главы АП и секретаря инвестиционного совета). И главное — была ли сумма, которую Сергей Курченко переводил в офшоры, контролируемые Ложкиным, исключительно в его личном распоряжении или принадлежала отчасти третьему лицу, и кто он, загадочный соинвестор?

Почему «зажали» частоты

С началом активной фазы избирательной кампании в деле о продаже УМХ появился новый и весьма неожиданный поворот. Дело в том, что еще в 2017 году Нацсовет по ТВ и радиовещанию лишил лицензий, причем в ускоренном порядке, ряд радиостанций, входящих в радиогруппу УМХ (а это, по сути, флагман медиахолдинга, который зарабатывает больше всего средств посредством рекламных бюджетов). Всего в регионах отобрали 37 лицензий в 32 городах — у радио «Ретро FM», «Авторадио», NRJ и «Радіо Next». Повод был, в принципе, формальный — «непрозрачная структура собственности». В свое время такие же претензии предъявлялись даже телеканалу «112 Украина» до его продажи Виктору Медведчуку, которого называют бизнес-партнером президента. После завершения сделки претензии прекратились.

Вскоре стало известно о намерении Генпрокуратуры национализировать активы УМХ с целью передать «эффективному управителю» в виде агентства АРМА (о явных нарушениях в деятельности которого «Вести» писали уже не раз). Однако в январе-феврале 2018-го суды первой и второй инстанций отказали ГПУ в открытии производства по передаче активов агентству. Ситуация, кстати, не уникальна, т. к. так же происходит и в случае с другими СМИ. Но в случае с УМХ «Вести» заметили странную тенденцию — частоты, которые были отняты у радиостанций, Нацсовет так никому и не распределил, хотя мог бы сделать это совершенно свободно. Примеров масса: частота 105,9 МГц в Чернигове, принадлежавшая ПрАТ «Европозитив» (радиостанция NRJ), осталась вакантной, и сейчас на ней никто не вещает. То же у ООО «ТРК «НБМ-Радио» («Ретро ФМ») — ее частоты сохранились в Житомире, Ужгороде, Виннице. Также «свободны» частоты «Авторадио» по всей стране. «Впрочем, раздача частот и проведение конкурсов — это «дискреционные» полномочия Нацсовета. Доказать тот факт, что они сознательно «придерживали» частоты, без дополнительных данных (переговоров или, скажем, писем) нельзя», — считает юрист, старший партнер АК «Кравец и Партнеры» Ростислав Кравец.

Письмо с требованиями

И, похоже, такие доказательства появились. Некоторое время назад журналист-расследователь Александр Дубинский со ссылкой на свои источники опубликовал несколько документов из переписки, предположительно, близкого к Борису Ложкину депутата парламента Григория Шверка с главой наблюдательного совета УМХ Ильей Савиным, датированной 16 октября прошлого года (как раз в этот момент штабы закладывали бюджеты под рекламную кампанию своих кандидатов). В письме на имя Шверка Саввин отсылает (опять же якобы) прайсы на размещение рекламы на радиостанциях УМХ («Джем ФМ», «Голос Столицы», «Ретро ФМ» и т. д.) и в печатных СМИ («КП в Украине», «АиФ в Украине», журнал «Корреспондент» и т. д.) с детальной разбивкой в нескольких сведенных таблицах (топ-менеджер назвал документ «Полит просчет-Свод»). Так, всего 30 секунд рекламы «кандидата №1» на радио «Ретро ФМ» по цене $ 300 при шести выходах в сутки обошлись бы штабу Петра Порошенко в $ 324 тыс. На радио «Голос Столицы» тариф скромней в три раза за счет того, что станция вещает только на Киев — прайс составил бы всего $ 108 тыс. В конце документа значится итоговая сумма: «ИТОГО $ 8,325,000».

Следующий документ, опубликованный Дубинским, называется «Пояснительная записка к предложению». Фактически она является собранием пожеланий к президентскому штабу со стороны ресурсов, размещающих рекламу (в документе момент прописан обтекаемо: «Ресурсы и объемы, на наш взгляд, являются оптимальными для реализации эффективной предвыборной кампании Кандидата на ресурсах Холдинга»). Итак, во-первых, Саввин просит АП воздержаться от материалов с антироссийской риторикой. Это неудивительно, учитывая, что Сергей Курченко, имеющий к УМХ прямое отношение, сегодня находится в России. Во-вторых, прекращение преследования УМХ со стороны Нацсовета по ТВ и радиовещанию «и других госструктур». В-третьих, и это прописано заглавными буквами, «ВОЗВРАЩЕНИЕ лицензий радиостанций УМХ, отобранных по политическим мотивам в 2017 году». «Фактически такие условия можно рассматривать как предложение взятки Порошенко через Шверка взамен на восстановление лицензий УМХ на радиовещание, — считает сам Дубинский. — Сумма взятки — в виде рекламных услуг по предвыборному пиару — составляет $ 8,3 млн».

«Вести» обратились за комментарием к Григорию Шверку и Илье Саввину. «Не готов комментировать данные, которые выкладывает Дубинский. Никакие его материалы никогда не были правдой, — сказал «Вестям» сам Григорий Шверк. — Это фейк. При этом я никоим образом не могу влиять на решения Нацсовета по радиогруппе УМХ«. Илья Саввин в комментарии «Вестям» также не признал подлинность документов. «У меня никто никаких документов из почты не брал, — сказал он. — Но я также видел эти великолепные документы. Непонятно, откуда они взялись, и моей подписи там нет«. Впрочем, на вопрос о том, вероятен ли возврат лицензий радиогруппе УМХ, Саввин предложил «Вестям» обратиться с запросом в пресс-службу холдинга: «Там будет достаточно длинный комментарий». То есть, предположительно, УМХ находится в состоянии судебных прений по изъятым лицензиям.

«Одна из сложнейших сделок»

Ситуация с продажей УМХ в 2013-м изначально имела немало подводных камней. ГПУ, которая возбудила дело, усомнилась в «чистоте» активов, которые были заложены Сергеем Курченко. Полной суммы для расчета у нового владельца, Сергея Курченко, на момент покупки не было, и он привлек $ 160 млн заемных средств в государственном Укрэксимбанке. Для обеспечения займа бизнесмен заложил три офшора: Kviten Solution Limited, Quickpace Limited и Sabulon trading ink. Вот как раз деньги, размещенные там, ГПУ и сочла «нечестными».

«Я пытался выстроить все так, чтобы сделка была максимально чистой, и банк не пострадал. И постепенно мы «дотерли» так, что кредитное покрытие было хорошее. Заложили все, что могли: корпоративные права всех 80 компаний, все торговые марки, активы материальные — здания, оборудование. Еще и оформили в трех юрисдикциях одновременно. Сама сделка была одной из сложнейших«, — рассказывал «Вестям» банкир Борис Тимонькин, который в тот момент работал топ-менеджером 
покупателя, «Ветек».

Еще одна сумма осталась без пристального внимания ГПУ — это примерно €300 млн, которые были переведены со счета фирмы Trejoli Business Ltd, Британские Виргинские острова (подконтрольна Сергею Курченко), на счет офшорной компании Integrity International Holdings Ltd, который был открыт в австрийском Raiffeisen Bank International AG. Этот офшор контролируется Борисом Ложкиным и близкими к нему людьми. Если предположить, что эта сумма — вторая часть сделки, то происхождение этих денег также можно поставить под вопрос. Сергей Курченко никогда не пояснял, откуда взялись эти средства или кто мог бы перевести подобную сумму. А именно это делает реальной информацию «Вестей» о вероятном наличии еще одного заинтересованного в сделке лица — назовем его «покупатель Х».

Кто вы, мистер «Х»?

В отличие от украинских правоохранителей, происхождением суммы от Trejoli Business Ltd, Британские Виргинские острова, переведенной на счет офшорной компании Integrity International Holdings Ltd, заинтересовался Минюст Австрии. Дело в том, что офшорка пользовалась счетом в австрийском Raiffeisen Bank International AG. Вена отправила официальный запрос еще 5 августа 2015 года с формулировкой «транзакции были осуществлены исключительно между офшорными компаниями, в которых невозможно определить действительной коммерческой деятельности». Кстати, в числе акционеров офшора Integrity International Holdings Ltd, кроме самого Бориса Ложкина, значатся и нардеп Григорий Шверк, и экс-нардеп от БЮТ Алексей Логвиненко, и глава Днепропетровской ОГА Валентин Резниченко, которого также считают близким к Ложкину.

Впрочем, в том же 2015 году Специализированная прокуратура Австрии вынуждена была закрыть дело «из-за отсутствия информации с украинской стороны, что могло бы указывать на преступление». Сам Ложкин в комментариях СМИ говорил, что иностранные правоохранительные органы к нему лично «с какими-либо претензиями не обращались».

В любом случае, вскрывшиеся подробности о вероятной «взаимопомощи» крупного медиахолдинга и близкими к Администрации президента народными депутатами бросает тень на одного из главных кандидатов на пост президента. Вкупе с коррупционными обвинениями в причастности его армейского товарища Олега Свинарчука-Гладковского к «серым» схемам по поставкам некачественных запчастей для украинской армии это может существенно сказаться на рейтингах Петра Порошенко прямо накануне выборов. А если учесть, что не все фигуранты истории с продажей УМХ стали известны общественности, персона «покупателя Х» может вскрыться, причем внезапно, — история и вовсе играет новыми красками. И потенциально может спровоцировать даже более громкий скандал, нежели «оборонные» схемы Гладковского.

Адвокатская компания Кравец и Партнеры

Сделки со следствием, когда обвиняемый признает вину, но остается на свободе, все чаще заключают в украинских судах. Основная масса записей в судебном реестре по этому поводу касается мелких преступлений, но нередко этот механизм применяют и в отношении чиновников или бизнесменов, в чем юристы находят косвенные признаки коррупции и «договорняков». «Вести» разобрались, как заключаются такие сделки сейчас.

Дела о постах в соцсети

«Такое было всегда, но сейчас масштабы сделок очень велики», — выражает общее мнение опрошенных «Вестями» юристов адвокат и экс-судья Подольского райсуда Киева Руслан Роженко. По словам экспертов, причина в том, что во взаимовыгодной для сторон процедуре (обвиняемый избегает тюрьмы, а следователь благополучно закрывает дело) сейчас чаще оказываются заинтересованы… правоохранители. «Дело в том, что следственные органы обладают низким профессионализмом, и все, что они могут, — запугать человека, чтобы он пошел на сделку и признал вину. Ведь если дело попадет в суд, вряд ли они что-то докажут», — объясняет адвокат Ростислав Кравец. Иной вопрос, что, признав вину, которой может и не быть, человек себе обеспечивает «волчий билет». Уже не говоря о том, что под давлением он выдает информацию о других.

В качестве примера Кравец приводит условно политические дела, связанные с постами в соцсетях. «Это дела о постах в «Фейсбуке», «ВКонтакте», которые якобы подрывают суверенитет страны. Большинство решений судов по этим делам — именно сделки со следствием. Пример — дело львовского студента, которого за цитаты Ленина в «Фейсбуке» в мае 2017 года осудили на 2,5 года, но освободили после того, как он признал вину и заключил соглашение с прокурором. Если бы парень оказался тверже, обвинение однозначно проиграло бы дело», — продолжает Кравец.

Как торгуются правоохранители

При отсутствии доказательств бывают случаи, когда следователи идут на хитрость. «Могут сказать: «Давайте мы вас сейчас допросим, а потом тут же подпишем соглашение о признании вины, ведь вам все равно грозит условный срок». Если человек соглашается, его допрашивают как подозреваемого, следователь забирает протокол, с помощью которого загоняет человека под более тяжкую статью, а потом уже торгуется на новых основаниях, возможно, коррупционных. Опять же, так добываются новые сведения, информация о ранее не известных свидетелях. Многие из осужденных сегодня могут рассказать, что им предлагали заключить соглашение, где не предусматривалось лишение свободы, а в результате они оказались в тюрьме», — рассказывает адвокат Иван Либерман.

Если дело достаточно серьезное, а клиент денежный, то возможность заключить облегчающую наказание сделку уже может быть «товаром», за который торгуются правоохранители. Косвенным признаком того, что на этом заработали, может быть и переквалификация тяжести преступления. «Насколько мне известно, квалификация действий многих должностных лиц (речь о тех, кто сейчас приближен к власти. — Авт.) не соответствует действительности. К примеру, разбойное нападение квалифицируют как мелкую хулиганку, хищение в особо крупных размерах трактуется как гражданско-правовые отношения. А если следственную группу «накрывает политическая волна», то те же гражданско-правовые отношения уже трактуются как преступление», — добавляет Руслан Роженко.

Интересы к бизнесу

Особая категория уголовных дел, в которых также часто применяют механизм сделок, связана с политическими или бизнесовыми интересами. Как пример юристы приводят дело Андрея Кошеля — бывшего топ-менеджера одной из компаний Сергея Курченко. Его арестовали в июне 2016 года по подозрению в присвоении и растрате имущества и создании преступной организации, за что ему грозило 12 лет тюрьмы. Но на прошлой неделе, после того как Кошель заключил сделку с обвинением и стал давать показания на других, его выпустили из СИЗО.

Адвокаты говорят, что вообще изначально некоторые дела могут затеваться с прицелом на то, чтобы в итоге склонить подозреваемого к сделке со следствием. Особенно, если речь идет об экономических преступлениях.

«В этой категории дел, чтобы заключать сделку со следствием, необходимо возмещение ущерба. Запросто это возмещение может оказаться «на кармане» того лица, которое будет это дело расследовать. Поэтому коррупционная составляющая там заложена с самого начала. Есть четкая, тонкая и очень психологическая система вымогательств по отжиму бизнесов. Для этого создается политическая среда, нанимается депутат, который с трибуны озвучивает текст, что где-то «крокодилу мяса не докладывают». Следователи начинают разбираться. Но поскольку у них есть мотив, чтобы все остались с заработком, они начинают собирать информацию о бизнесе, в основном перекручивая ее с ног на голову. Получают санкции на прослушки, выемки. Хозяина бизнеса начинают на каждом шагу подставлять, а поскольку бизнес в нашей стране честно не работает, сделать его проще простого. Параллельно кошмарят юристов этого бизнеса, чтобы вышибить их из дела. А потом внезапно кампания в СМИ затихает, значит, уже порешали», — описывает схему Руслан Роженко.

Политолог Руслан Бортник уверен: сделка со следствием — достаточно демократичный механизм, но в нашей стране, как и многое, она приобрела коррупционный характер. «Важно, чтобы следствие представляло государственные интересы, а не свои личные. У нас же часто сделку используют либо для сведения счета с неугодными, либо, напротив, превращают в черный ход для разного рода коррупционеров».

Ярослав Маркин, ВЕСТИ

Адвокатская компания Кравец и Партнеры