Мы уже писали, что акции ряда компаний, связанных с бизнесменами Константином Жеваго, Игорем Коломойским, Вячеславом Богуслаевым и Константином Григоришиным переходят в собственность государства. Речь идет о “Мотор сичи”, “АвтоКрАзе”, “Укрнафте”, “Укртатнафте”, “Запорожтрансформаторе”.

Решение об этом приняла Нацкомиссия по ценным бумагам и фондовому рынку. Регулятор разрешил списание акций указанных предприятий со счетов частных лиц в собственность государства на основании решения Ставки верховного главнокомандующего и некоторых законов о режиме военного положения.

В случае с “Мотор сичью” национализация не стала большим сюрпризом – такой исход прогнозировали после недавнего задержания и обвинения в связях с Россией ее президента Вячеслава Богуслаева. Однако с другими компаниями списание государством акций, похоже, стало неожиданностью даже для самих собственников.

“Это обнаружили сегодня утром регистраторы и юристы по реестрам. Для Коломойского и всего его окружения это было шоком – никто такого не ожидал”, – сказал “Стране” источник из окружения Коломойского.

Тут возникает сразу несколько вопросов. Во-первых, что стоит за национализацией и почему выбор пал именно на активы перечисленных выше бизнесменов? Во-вторых, что ждет предприятия, перешедшие в собственность государства? И, наконец, в-третьих, будет ли продолжение процесса и если да, то кто на очереди.

Разбирались в ситуации с национализацией.

По законам военного времени

Решение о принудительном отчуждении в собственность государства акций “Укрнафты” (42% акций у Коломойского), “Укртатнафты” (60% акций у Коломойского и Боголюбова, эта компания является владельцем Кременчугского НПЗ), “Мотор сич” (56% акций было продано китайским инвесторам Богуслаевым, но сделку остановил Антимонопольный комитет, сам Богуслаев сейчас арестован), “АвтоКрАЗа” (Жеваго) и “Запорожтрансформатора” (собственник – Константин Григоришин) приняла Нацкомиссия ценным бумагам и фондовому рынку.

Регулятор разрешил списать акции указанных предприятий со счетов частных лиц в собственность государства. В самом решении указано,  что основанием для списания акций являются несколько законодательных актов, в частности, закон о введении военного положения в Украине, приказ верховного главнокомандующего ВСУ от 6 ноября 2022 года, приказ командующего сил логистики ВСУ (от того же числа), а также закон “О передаче, принудительном отчуждении или изъятии имущества в условиях правового режима военного или чрезвычайного положения”.

На последнем остановимся более детально, так как именно он, по сути, определяет саму процедуру отчуждения имущества.

Этот закон еще от 2012 года, под ним стоит подпись тогдашнего президента Виктор Януковича. С тех пор в закон вносили изменения (в том числе в 2022 году), но основные статьи десятилетней давности.

В этом законе прописаны два способа национализации активов во время военного положения. Первый — принудительное или добровольное отчуждение (касается всех типов обществ и предприятий коммерческой формы собственности), второй – изъятие (применительно к государственным предприятиям).

Главное различие между ними в том, что в первом случае, то есть если речь идет об отчуждении частной собственности, предусмотрено предварительное или последующее полное возмещение стоимости актива (акций) владельцу. В случае с госпредприятиями такой нормы нет.

В 2012 году Кабмин принял порядок рассмотрения заявлений об осуществления выплат для последующей полной компенсации за имущество, принудительно отчужденное в условиях правового режима военного или чрезвычайного положения. В нем указано, что выплаты компенсаций идут в порядке очередности оформления решений и в пределах средств, предусмотренных на эти цели из бюджета. Также прилагается типовой образец акта об отчуждении имущества.

То есть за активы положена компенсация, ее сумма определяется на основании оценки стоимости имущества. А выплаты проводятся из государственного бюджета – в рамках заложенных на год средств на эти цели.

За деньги или попользоваться

Пока не совсем понятно, была ли проведена оценка активов по состоянию на сейчас, уже с учетом повреждений вследствие военных действий.

“Например, “Укртатнафта” до войны с Кременчугским НПЗ и эта же компания сейчас – это совсем разные активы”, — говорит глава адвокатского объединения “Кравец и партнеры” Ростислав Кравец.

Да и вообще неясно, собирается ли государство платить.Как заявил секретарь СНБО Алексей Данилов, конфискованные активы получили статус военного имущества и переданы Минобороны, а после завершения военного положения может быть выплачена компенсация, либо они будут возвращены собственникам.

“Возврат отчужденных на время войны активов в законодательстве также предусмотрен. В этом случае, согласно закону, государство тоже платит, но только за время фактического пользования предприятием. Возврат актива по окончанию военного положения, согласно статье 12 закона “О передаче, принудительном отчуждении или изъятии имущества в условиях правового режима военного или чрезвычайного положения”, проводится через суд. То есть по факту возврат собственности должен инициировать владелец. Но он может отказаться от отчужденного ранее актива и потребовать полную компенсацию за него”, — пояснил нам Кравец.

Поэтому, по его словам, нынешняя национализация активов может оказаться собственникам даже на руку.

“Они могут получить от государства компенсацию, и непонятно, во сколько эти активы оценят. Потому что по факту стоимость большинства на сегодня мизерна. Часть пострадали от военных действий (Кременчугской НПЗ, например, практически разрушен), у некоторых проблемы начались еще до войны (скажем, “Запорожтрансформатор” практически банкрот). Поэтому, если оценка будет “правильной”, из бюджета могут уйти миллиарды. Еще и дети наши будут отдавать”, – говорит Кравец.

Особняком стоит “Укрнафта”.

“Компания фактически монополист по добыче нефти в Украине. На ее долю приходится три четверти объемов, это до 2 млн тонн в год. Добыча идет вдоль Днепра (Полтавская, Днепропетровская области), нефть там очень легкая, с низким содержанием серы и высоким – бензиновых фракций. Стоимость этой компании миллиарды гривен”, — говорит руководитель специальных проектов НТЦ “Психея” Геннадий Рябцев.

“Думаю, никому ничего не будут платить. Вряд ли западные партнеры, от которых полностью зависит бюджет, позволят это сделать. А что касается законодательных норм по компенсациям, то тут все можно переиграть. Например, проследить историю собственности, как бизнес заполучил эти компании. И если найдут нарушения (скажем, приватизацию по заниженной цене), то можно еще с собственника потребовать компенсацию за неправомерно полученную выгоду”, – говорит экономист Алексей Кущ.

Нефть, оборонка, электромобили

Если же государство собирается вернуть национализированные активы после войны, то вопрос, зачем тогда забирает.

“Состояние большинства предприятий таково, что запустить прямо сейчас выпуск там товарной продукции попросту нереально. Даже без учета войны нужны огромные инвестиции”, — отметил Рябцев.

Впрочем, на самом деле предприятия разные. Если “Укртатнафта” с разбомбленным Кременчугским НПЗ действительно в ближайшее время нерабочая, то относительно той же “Укрнафты” логика национализации есть.

“По “Укрнафте” не решен вопрос спорного газа в 2 млрд кубов, по рыночным ценам это огромная сумма сейчас. Причем “Нафтогазу” так и не удалось подписать с “Укрнафтой” мировую по этому вопросу. Так что национализация как минимум снимет вопрос оплаты за этот газ”, — говорит Рябцев.

Он добавил, что по сути “Укрнафта” – единственный суперценный актив из списка.

“Такое впечатление, что компанию просто “спрятали” в списке других, чтобы не так бросался в глаза отжим”, – прокомментировал Рябцев.

“Мотор сич” хоть и попадала под удары, все еще работает. Плюс главный актив там не сколько стены и оборудование, столько КБ и коллектив, а их удалось сохранить, отметил экс-глава “Укрспецэкспорта” Сергей Бондарчук. Но “Мотор сич” еще с весны под управлением АРМА. То есть при желании ее уже давно можно было бы запустить работать на оборонку.

Что касается “Запорожтрансформатора”, это единственное в Украине предприятие, которое производило трансформаторы. В стране после атак на энергосистему трансформаторы в дефиците, а без них перспектива блэкаута становится вполне реальной. Если государство сможет запустить производство, хотя бы часть вопросов с трансформаторами будет решена. Но реально ли это с учетом военной ситуации в Запорожье (город находится под постоянными обстрелами) и плачевного состояния самого завода, большой вопрос.

“Возникает вопрос управления: как оперативно решить проблему с грамотными топ-менеджерами, финансированием и заставить предприятия работать на благо страны”, — подытожил Рябцев.

“Все пойдут по схеме”

Главная интрига – почему именно сейчас власти решили изъять собственность у олигархов? И не пойдут ли по этой схеме остальные?

Тут есть несколько версий.

Первая: на Банковой решили продемонстрировать борьбу с олигархами, на которой среди прочего настаивают международные партнеры Украины, в частности, США, предположил Рябцев. Знаковой является фамилия Коломойского в списке, на которого, напомним, заведены уголовные дела в Штатах.

“Отдельным раздражителем для американцев была “Укрнафта” – стратегическая компания, контролирующая нефтедобычу, которая почему-то не контролируется властями, а использует разного рода схемы, в том числе по взаимозачёту (как со спорным газом), Поэтому не исключено, что мечта теперь уже экс-руководителя “Нафтогаза” Юрия Витренко построить вертикально интегрированный холдинг, включив в него “Укрнафту”, сбудется. Правда, уже без Витренко”, — отметил Кущ.

К слову, “Нафтогазу” , который уже управляет сетью заправок “Глуско”, может достаться еще и сеть АЗС “Укрнафты” (у нее более 500 заправок, что составляет 10% от общего их числа в Украине).

Отъем нефтяных активов у Коломойского может быть выгодным для власти и с точки зрения зачистки информационного пространства. Как сказал нам источник из окружения Коломойского, канал “1+1” финансировался именно за счет доходов от этих компаний. То есть теперь финансировать его не за что.

“Закон об олигархах, который должен был заработать с этой весны, в военное время ограничен. Далеко не все будут сейчас финансировать СМИ или политические партии, а без этого какие они олигархи. Поэтому продемонстрировать борьбу с олигархатом решили за счет национализации активов”, – добавил Кущ.

Вторая версия: передел собственности. Сейчас активы собираются в некий государственный “пакет”.

“Например, тот же “АвтоКрАЗ” хоть и находится не в лучшем состоянии, может производить грузовики, которые нужны в том числе для армии. По “Мотор сичи” даже разговоров нет – она должна работать на госзаказ. Что касается “Запорожтрансформатора”, то рядом находятся литиевые месторождения и Запорожский автомобильный завод. То есть вполне можно собрать замкнутый цикл производства электромобилей. Я уже не говорю о работе на энергорынок, который придется восстанавливать. Ну и нефтеактивы, само собой, государству лишними не будут”, – говорит Кущ.

Но непонятно, что с ними будет дальше, если их не вернут обратно собственникам, как обещает СНБО. Даже если предприятия будут оставаться в госсобственности, то где гарантии, что там не появятся схемы, на которых будут зарабатывать нужные люди, как это в свое время происходило на ОПЗ и “Центрэнерго”?

Третья версия: устрашение бизнеса. Дескать, схема запущена, и следующим может оказаться каждый. Но можно попробовать договориться, как это в свое время было с санкциями, когда некоторые в список не попадали, а некоторые нет, говорит Кравец.

В целом же, по словам Кравца, по такой же схеме могут проводить отчуждение и других предприятий.

“На самом деле, думаю, мы только в начале большой национализации”, — добавил Кущ.

Эксперты уже обсуждают, какие компании могут следующими пойти под национализацию. Чаще всего среди претендентов называют энергетические активы – прежде всего, электроэнергетику. Что, с одной стороны, понятно: критическая инфраструктура в условиях войны является стратегически важной. С другой, по словам Куща, главное, чтобы за идеей национализации не скрывались схемы по передаче государству (с соответствующей компенсацией) откровенного неликвида, от которого нынешний собственники попытаются избавиться.

Собственно, третья версия – что имеет место “договорняк” между государством и собственниками о том, чтобы “сбросить” на правительство заботу о поддержании неприбыльных активов да еще и получить за это компенсацию.

Впрочем, источник “Страны” в среде крупного бизнеса эту версию считает конспирологией.

“Во-первых, Данилов чётко сказал, что любая компенсация или возвращение актива может быть только после войны. Согласно украинской традиции, по которой принято “прощать свои долги” это равносильно слову “никогда”. Во-вторых, активы, которые отчуждены в госсобственность нельзя отнести к неликвидным. В первую очередь “Укрнефть”, которая для Коломойского была в последнее время единственным источником генерации положительного денежного потока. Кроме того, по слухам, на счетах национализированных предприятий у Коломойского зависли очень крупные суммы денег, которые он уже никогда не увидит. Поэтому, на мой взгляд, речь идет о целенаправленной политике властей по созданию системы госкапитализма, по которой ключевые компании и отрасли экономики находятся в руках государства, а точнее – в руках назначенного властями менеджмента. Не случайно, например, национализировали и Кременчугский НПЗ. Да, он сейчас не работает после прилетов, но после войны его восстановят и вместе с “Укрнефтью” это будет мощная вертикально-интегрированная компания, при помощи которой можно будет контролировать рынок нефтепродуктов в стране. Думаю, что следующие на очереди – это энергокомпании, потом – добыча полезных ископаемых. Но, на самом деле, круг предприятий к национализации может быть намного шире. И включать в себя любые крупные ликвидные производства. В условиях войны все можно обосновать нуждами обороны. Есть версия, что это делается по просьбе западных партнеров с целью последующей продажи им отчужденных активов. Но, думаю, что власти на это по своей воле не пойдут. Они будут пытаться укрепить свои позиции в том числе и в отношении с Западом за счет создания собственной экономической базы через госконтроль над ключевыми производствами”, – говорит источник.

СТРАНА

АО «Кравец и Партнеры»

У украинцев из-за долгов по ЖКХ уже возникают проблемы, а дальше будет еще хуже: некоторые компании — поставщики услуг собираются подавать на неплательщиков в суды. Речь идет о миллионах украинцев и о том, что судебная система не выдержит такого наплыва дел. Впрочем, правительство уже на пути решения этой проблемы.

Массовый поход в суд за долгом

Как заявили на днях в газораспределительной компанией АО “Сумыгаз”, более 90 тысяч потребителей природного газа в области игнорируют оплату за предоставленную им услугу. Сумма задолженности составляет 14 млн грн. В компании заявили, что с недобросовестных плательщиков будут взыскивать долг в судебном порядке, что приведет к дополнительным финансовым затратам.

Государственной исполнительной службой при исполнении судебного решения будут дополнительно взысканы: сбор в размере 10% от суммы задолженности и расходы, связанные с проведением исполнительных действий. Также возможна блокировка платежных карт, ограничение выезда за границу, запрет управлять автотранспортом, автоматическое списание долга с банковских счетов. А пока АО “Сумыгаз” направляет в управление социальной защиты населения списки клиентов-должников — и в случае неуплаты за распределение газа в течение трех месяцев жилищная субсидия не будет назначаться.

При этом стоит отметить, что население частично погасило долг, за первое полугодие оно должно было 17 млн грн. Еще летом АО “Сумыгаз” пугало население судебными исками, и это частично помогло — долг сократился на 3 млн грн. Но в общем и целом ситуацию не изменило. В данное время судебными решениями компания похвастаться не может.

Хотя в суды все-таки обращаются некоторые коммунальщики. На днях в Николаеве конфисковали автомобиль у должника ОКП “Николаевтеплоэнерго”, о чем сообщила пресс-служба предприятия. За тепло потребитель не заплатил 14 тыс. грн, и 25 ноября исполнители описали и изъяли автомобиль Renault Twingo 1999 года выпуска. Машину должны были реализовать и часть денег потратить на погашение задолженности. Но сразу после принудительной эвакуации транспортного средства хозяин нашел необходимую сумму и заплатил.

В ОКП “Николаевтеплоэнерго” поблагодарили сотрудников всех служб, которые им в этом помогли, и напомнили, что платить за предоставленные услуги нужно вовремя. Иначе это может привести к подобным неприятным инцидентам.

По мнению эксперта в области ЖКХ Олега Попенко, сегодня компании — поставщики коммунальных услуг испробуют все возможные приемы, чтобы выбить долги.

“Так как суд — это очень долго, и пока он будет идти, сумма долга может расти, они отключают потребителя от услуги. И, само собой, человеку некуда деваться, он вынужден оплатить долг, а потом еще и вывалить немалую сумму за подключение. Массовой судебной практики нет, только единичная. И долг должен быть большим, за несколько тысяч гривен никто возиться не будет. Каждая компания решает, как им поступать с должниками, единого алгоритма действий нет. При том, что качество оказываемых услуг не соответствует их стоимости“, — подчеркивает Олег Попенко.

Суды — дорогое удовольствие

Судебные решения по долгам ЖКХ сегодня единичны. Более того, они могут касаться не только реального долга, но и несуществующего как такового.

К примеру, одесситка Наталья Марш, узнала, что должна газконторе 19 тыс. грн, от коллекторов.

“У меня есть все квитанции об оплате. Контролер нечасто, где-то раз в пять-шесть месяцев сверяет показания моего счетчика. Я сообщаю данные по вайберу — и узнаю о каком-то огромном долге из письма от коллекторов, которым газовщики уже передали мой “долг” за воздух! Не за фактически использованный газ, а газ по какой-то норме, которая непонятно как рассчитана и превышает объем использованного в разы. Нигде в законе не указано, что потребитель должен платить за неиспользованный газ“, — возмущается Наталья.

Как отмечает юрист по вопросам ЖКХ Андрей Павловский, в компаниях, оказывающих коммунальные услуги, понимают, что не могут со всех граждан поголовно взыскать долги. Поэтому пока действуют избирательно, сосредоточиваются на крупных долгах, оставив мелкие на потом.

“Рассмотреть сотни и тысячи исков в суде — это нереально. Во многих судах некомплект судей, и подобные иски могут рассматриваться месяцами. Да, есть упрощенная процедура — приказное производство, которое позволяет быстро и эффективно, без решения спора по существу, получить исполнительный документ. Судебный приказ, который можно подать в исполнительную службу (частному исполнителю) и оперативно взыскать задолженность. Судебные приказы, в отличие от длительных исковых, штампуются пачками, лишь бы были бумага и свободный судья. Его рассматривают в течение пяти дней со дня подачи“, — рассказывает “Вестям” Андрей Павловский.

Как отмечает юрист, все упирается в деньги. Судебный сбор по исковому заявлению — 454 грн. Если брать АО “Сумыгаз”, где должниками более 90 тысяч, для подачи в суд даже на 90 тысяч человек им понадобится 40 млн 860 тыс. грн, которые потом будут взыскивать с должника, а сбор по судебному приказу всего 227 грн — 20 млн 430 тыс. грн. Хотя, как ни крути, суммы колоссальные. “Вот поэтому компании-поставщики и обращают взыскание на крупных должников. Пока“, — отмечает Андрей Павловский.

Упростят процедуру выбивания долга

Как подчеркивает адвокат Ростислав Кравец, благодаря вмешательству США у нас суды не работают. Поэтому подать в суд исковое заявление можно, а вот получат решение года через три, четыре. Можно подавать через судебный приказ — и процентов 70 исков, возможно, рассмотрят по упрощенной схеме, но остальные так и останутся без внимания.

“Сегодня взыскание долгов часто идет через судебные приказы, особенно если это касается жителей удаленных районов, где жители лишены правовой помощи, не имеют возможности защищать свои права в судах, многие юридически безграмотны и у них отсутствует возможность защищать свои права. Более того, судебный приказ выносится без ответчика, потом ему приходит уведомление, и у него есть время написать, что он с ним не согласен. На это и делается расчет — что в отдаленные районы письмо не дойдет, задержится в дороге и приказ вступит в силу. А оспорить его — это не дешево и хлопотно“, — отмечает Ростислав Кравец.

В данный момент коммунальщики вовсю лоббируют принятие закона о блокировании банковских карточек за долги по ЖКХ. Они рассчитывают списывать деньги с карточек потребителей, которые потом им уже не вернутся.

“В Меморандуме, подписанном с МВФ, было акцентировано на “усилении работы с должниками”. Поэтому наши власти сейчас думают, как, не подавая в суд, взыскивать долги. Идет речь об упрощении процедуры, об аресте банковских счетов, имущества и так далее — напрямую, без суда. ВР сегодня работает в этом направлении. Законопроекта еще нет, но если его примут, то выбивание долгов поставят на поток“, — отмечает Олег Попенко.

ВЕСТИ

АО «Кравец и Партнеры»

Ночь с 15 на 16 июля стала особенно значимой для врачей Национального института хирургии и трансплантологии им. Шалимова и Института сердца. Хирурги провели четыре операции по пересадке органов, в том числе сердца. Это первая такая операция в Киеве с 2005 года. Сердце донора — парня, разбившегося в ДТП, — получил Петр, 62-летний житель столицы. Операцию проводил украинский кардиохирург Борис Тодуров. Для него это уже четвертая пересадка сердца за последние восемь месяцев. До того две операции прошли в Ковеле, еще одна — во Львовской больнице скорой помощи. Фокус поговорил с экспертами и узнал, как удалось возродить трансплантологию в Украине.

Новая песня о главном

Трансплантацию в нашей стране узаконили еще в 1999 году, но за прошедшие 20 лет массовой пересадка органов в Украине не стала. Правительство делало попытки запустить систему. С 2008 по 2012 год даже действовала целевая программа, однако ощутимого эффекта от нее не было. Юрий Андреев, глава правления национального движения “За трансплантацию”, уверен, что практических результатов можно было добиться, отрегулировав все вопросы подзаконными актами. Но проекты необходимых постановлений руководство Минздрава не подготовило.

Семь украинцев более полутора лет находятся в индийском городе Ченнай в ожидании операций, уже профинансированных Минздравом. В начале марта один из потенциальных реципиентов умер

Положение дел два года назад попытался изменить парламент. Однако в новом законе о трансплантации анатомических материалов человека настолько расплывчатые формулировки в части ответственности участников процесса, что больницы даже не рассматривали возможность проведения операций по пересадке органов. За нарушение порядка трансплантации предусматривалось наказание вплоть до лишения свободы сроком до трех лет. “Представьте, вы перевозите орган из одной больницы в другую и по дороге попадаете в пробку, из-за чего операция отменяется. Есть ли в этом ваша вина? Нет, но по закону ответственность за произошедшее могли переложить на вас”, — объясняет Дмитрий Коваль, экс-замминистра здравоохранения, курировавший направление трансплантологии. О том, что закон 2018 года оторван от медицинских реалий и не давал возможности развивать систему, говорит и Олег Самчук, главврач Львовской городской больницы скорой помощи.

Правительство утвердило тарифы: пересадка сердца или легких стоит 535 тыс. грн, почки — 324–721 тыс. грн, печени — 855 тыс. грн, стволовых клеток — от 1,3 млн грн

Тем не менее рестарт трансплантации состоялся. В декабре прошлого года Рада проголосовала за изменения, снявшие спорные моменты. “Наконец исчез риск получить уголовную ответственность за не там поставленную запятую, условно говоря”, — комментирует Самчук.

100 млн на все

После принятия закона Минздрав выбрал 12 медучреждений для проведения пилотного проекта по трансплантации в Украине. Параллельно правительство утвердило тарифы: пересадка сердца или легких стоит 535 тыс. грн, почки — 324–721 тыс. грн, печени — 855 тыс. грн, стволовых клеток — от 1,3 млн грн.

В разговоре с Фокусом эксперты подтверждают, что принятые тарифы рыночные и позволяют проводить операции. Главный вопрос в другом: на трансплантологию в этом году выделено 112 млн грн. Сейчас список пилотных медучреждений, получивших лицензию на проведение трансплантаций, расширили до 25. По разным оценкам, заложенная сумма покроет от 100 до 200 операций. “Пока трансплантация в Украине проводится больше для имиджа больниц, этих средств хватит. Необходимо увеличивать финансирование, уменьшая суммы на проведение операций за рубежом”, — подчеркивает Юрий Андреев.

Во всех официальных отчетах речь идет о том, что в Украине в пересадке органов нуждаются около 5 тыс. человек. Ежегодно 120–150 пациентов едут на трансплантацию в другие страны, рассказывает Виолетта Янышевская, глава Украинской Ассоциации медицинского туризма. В 2020-м на лечение украинцев за границей в госбюджете предусмотрено 1,1 млрд грн. При этом операции в зарубежных клиниках обходятся гораздо дороже, чем в отечественных больницах. Для примера, пересадка сердца в Индии стоит $ 90–150 тыс., в Беларуси — $ 110 тыс., а у нас — около $ 20 тыс. Казалось бы, эти средства можно эффективнее потратить в Украине, провести больше операций. Но пока система не налажена, а больницам не хватает оборудования, у людей должна оставаться возможность провести трансплантацию за рубежом, отмечает Янышевская.

Максим Степанов рассказал, что флешка, на которую была записана система ЕГИСТ, якобы потерялась. Создание системы обошлось стране в сумму, превышающую 26 млн грн

Как уточняют эксперты, лишь 3% реанимационных отделений страны обеспечены приборами для фиксации смерти мозга, а без них трансплантация в принципе не может существовать. “Я не понимаю, как больницы могут годами работать без газоанализаторов [используются для диагностики смерти мозга], — недоумевает Олег Самчук. — Это же оборудование, которое необходимо для качественного лечения пациентов в тяжелых состояниях”. Возможно, положение изменится: на днях Игорь Иващенко, замминистра здравоохранения, заявил, что его ведомство готовит обновленный приказ о диагностике смерти мозга. Такой документ позволит отключать пациентов от аппаратов жизнеобеспечения после постановки диагноза.

Дорогая альтернатива. Пока в Украине не наладили систему трансплантации, украинцам приходится делать операции за рубежом, где они стоят в разы дороже, чем у нас в стране / Фото: Getty Images

В последние годы политика других стран также подталкивает Украину к тому, чтобы стать независимой в сфере донорства. Два года назад в Индии, которая считается одним из мировых лидеров по трансплантации сердца и легких, приняли закон, в соответствии с которым пересадка органов гражданам других государств возможна лишь после удовлетворения запроса внутри страны. Это привело к тому, что семь украинцев более полутора лет находятся в индийском городе Ченнай в ожидании операций, уже профинансированных Минздравом. В начале марта один из потенциальных реципиентов, десятилетний Дмитрий Пальок из Берегова, умер, так и не получив донорское сердце. Между тем министр здравоохранения Максим Степанов на брифинге 6 июня сообщил журналистам, что ведомство контролирует ситуацию с лечением соотечественников. “Аналогичная история была и с российскими пациентами, однако представители соответствующих инстанций РФ поехали в Индию и решили этот вопрос. Россиянам пересадку сделали, а наши люди застряли в чужой стране без операций”, — рассказывает Виолетта Янышевская.

Внести в список

Несмотря на нынешнее положение дел, эксперты прогнозируют, что ситуация с оборудованием больниц постепенно улучшится. Этому, в частности, должна поспособствовать медреформа, так как главврачи смогут самостоятельно принимать решения о закупке тех же газоанализаторов и подавать заявки для включения медучреждения в пилотный проект по трансплантации. В ближайшее время в Украине должен хотя бы частично решиться также вопрос с санавиацией. По словам Дмитрия Коваля, этим летом в структуру Государственной службы по чрезвычайным ситуациям поступят 54 вертолета, которые будут использовать в том числе для медицинских нужд. Это позволит гораздо быстрее доставлять донорские органы для пересадки.

Больше всего проблем возникло с созданием Единой государственной информационной системы трансплантации (ЕГИСТ), которая должна объединить сразу восемь реестров, в том числе список реципиентов и базу потенциальных доноров. ЕГИСТ позволит автоматически подобрать пару для пересадки, что исключает человеческий фактор и коррупционные риски. Вторая важная функция электронной системы — фиксация согласия украинцев на посмертное донорство.

Еще перед принятием закона о трансплантации 2018 года в профессиональной среде дискутировали о том, следует ли оставлять в документе презумпцию несогласия. Она означает, что после смерти человека можно использовать его органы и ткани лишь в том случае, если он подписал соответствующее разрешение. Отдельные эксперты считают, что этот принцип помешает развитию трансплантологии. Но Юрий Андреев уверяет, что это манипуляции, приводя в пример США, где действует презумпция несогласия, но при этом каждый день проводят десятки операций по пересадке органов. Подобная норма поможет уберечь медиков от возможных скандалов, в свою очередь говорит Олег Самчук. Подписанный донором документ не даст возможности обвинять врачей.

Запуск ЕГИСТ прописан в законе 2018 года как одно из обязательных условий трансплантации. Тендер на создание информационной системы выиграло ООО “Гринлайт Корпоративные решения”. В мае 2019 года руководство Минздрава подписало акт приема работ, заплатив за разработку ЕГИСТ более 26 млн грн. Однако система не заработала, сейчас по этому факту открыто уголовное производство.

Как уточняет Коваль, весной текущего года была начата тестовая эксплуатация ЕГИСТ, запуск которого уже несколько раз откладывался. Причина этого — несоответствие технического задания фактическим потребностям. Благодаря проведенным доработкам, теперь система “знает” необходимые алгоритмы и может подбирать пары между донором и реципиентами. Между тем, как заявил несколько недель назад Максим Степанов, до сих пор не найден флеш-накопитель, переданный Министерству в мае 2019 года разработчиком, что не позволяет поставить информационную систему на баланс. “Без этого нельзя начать процедуру получения КСЗИ — комплексной системы защиты информации, а значит, и невозможно заполнять реестры данными”, — объясняет экс-чиновник. Он уточняет, что недавно в Минздраве прошло совещание с участием представителей МВД, СБУ, Совета нацбезопасности и Генпрокуратуры, по результатам которого найдено решение данной проблемы, что позволит продолжить работы по запуску ЕГИСТ в промышленную эксплуатацию.

Черные истории

Даже несозданная база данных спровоцировала разговоры о том, что реестр людей, подписавших согласие стать донорами после смерти, приведет к расцвету “черной трансплантологии”. Нередко встречаются мнения экспертов, считающих, что информация из ЕГИСТ окажется открытой для заинтересованных лиц, а значит, потенциальные доноры подвергнутся опасности. Одним из критиков нового закона выступил Ростислав Кравец, старший партнер адвокатского объединения “Кравец и партнеры”. “Создающаяся база данных никак не защищена. Никакой ответственности за распространение информации из реестров в законе не предусмотрено”, — говорит адвокат. По его словам, даже общественные организации смогут заходить в ЕГИСТ и видеть списки доноров: “Можно говорить об отборе биологического материала. Например, человека сбила машина и у него забирают сердце, почки и другие органы. Это не означает, что их обязательно будут пересаживать в Украине, есть специальные процедуры — органы помещаются в боксы и через три часа они уже в Австрии, например. Последние законы как раз призваны упростить все, чтобы была возможность торговать органами украинцев”.

В профессиональной среде подобные заявления не рассматривают всерьез. “Если посмотреть хотя бы один сюжет о трансплантации сердца в Ковеле или Львове, когда в одной операции задействовано полсотни людей, любые разговоры о том, что что-то можно сделать тайно, теряют смысл”, — комментирует главврач Олег Самчук. С ним соглашается общественный активист Юрий Андреев, который напоминает о том, что в проведении таких операций задействованы реанимация, лаборатория, спецтранспорт и т. д.

Тем не менее в СМИ встречаются новости о “черных трансплантологах” в Украине. В октябре прошлого года Нацполиция Киевской области сообщила о проверке факта “незаконной трансплантации человеческих органов”. В официальном сообщении указывалось, что в одном из частных медцентров изъяли биологические образцы неизвестного происхождения. Несмотря на громкие заголовки в медиа, речь шла не об органах, а клетках и крови, объясняет Дмитрий Коваль. По его мнению, это был искусственно сфабрикованный скандал из-за конкуренции на рынке.

Как добавляет Владимир Пищида, адвокат юридической компании Іnvestment Service Ukraine, в Украине уголовные производства открываются, как правило, не по факту леденящих кровь историй о похищении органов, а в связи с нарушением медработниками порядка трансплантации. “К примеру, донор дал согласие на изъятие органа, но только устное, поскольку письменное согласие в суматохе взять забыли. Порядок нарушен — уголовное производство открыто”, — комментирует он.

Как говорят эксперты, реальная проблема заключается не в потенциальной угрозе появления черного рынка, а в том, что в Украине до сих пор нет базы доноров. Пока в стране не заработает ЕГИСТ, операции по пересадке органов по-прежнему будут единичными, а страна продолжит платить немалые деньги за лечение наших сограждан за границей.

АО «Кравец и Партнеры»