Об этом заявил юрист Ростислав Кравец, напомнив, что и он сам вначале проходил по этому делу, но позже обвинения в его адрес Высший антикоррупционный суд признал необоснованными.

«Еще идет досудебное следствие, сроки расследования были продлены, но проблема в том, что само дело было полностью сфабриковано. Так называемая прослушка проводилась в 2019 году по делам Майдана 2014 го года. Кроме того, как выяснилось в ходе расследования, судья Черниговского апелляционного суда незаконно дал разрешение на эту прослушку. И в связи с тем, что дело просто фальсифицировано, оно абсолютно не имеет никаких перспектив и раскручивается с единственной целью – для того, чтобы подчинить себе ОАСК любыми способами. Потому что это именно тот суд, который отменяет решения центральных органов исполнительной власти, а это никому не нравится. У определенных сил есть желание его уничтожить или подчинить себе. Тоже самое касается и Конституционного суда», – отмечает адвокат.

По его мнению, вся история вокруг судебных органов была затеяна единственной целью – полностью обезопасить исполнительную и законодательную ветвь власти от судебной.

«Оставайтесь там, рассматривайте дела о ДТП, но не трогайте дела по тарифам, по налогам, по незаконным решениям Финмониторинга… Действующая власть с помощью иностранных партнеров и активистов делает все возможное для того, чтобы запугать, подчинить себе основные суды, способные отменять их решения. Именно с этим все и связано», – полагает юрист.

При этом, по мнению адвоката, те рядовые следователи НАБУ, которые являются исполнителями политического заказа, могут понести реальное наказание.

«На сегодняшний день можно говорить о том, что большая часть детективов НАБУ и прокуроров САП просто цинично нарушают Конституцию и в ближайшее время могут за это быть привлечены к уголовной ответственности и отстранены от исполнение свих обязанностей. Уже открыто уголовное производство в ГБР в том числе по эпизоду, который касается лично меня… Насколько мне известно, сейчас готовятся подозрения целому ряду прокуроров и детективов, которые принимали самое активное участие в этом деле – а это 77 детективов НАБУ и порядка 15 прокуроров САП. И те действия, которые сейчас осуществляют детективы НАБУ, в том числе и по отношению к главе ОАСК Павлу Вовку, фактически только усугубляют их вину и подтверждают то, что они нарушают закон и права человека», – заявил Кравец.

Он напомнил, что участникам фальсификации уголовного дела грозит по 5 лет тюрьмы.

«За такие действия предусмотрено тюремное заключение до 5 лет для детективов и прокуроров, поскольку они, являясь сотрудниками правоохранительных органов, фактически фальсифицируют материалы следствия и незаконно преследуют граждан Украины», – заявил Ростислав Кравец.

КАПИТАЛ

АО «Кравец и Партнеры»

Как говорится в письме посла Евросоюза Матти Маасикаса к премьер-министру Денису Шмыгалю и главе Верховной Рады Дмитрию Разумкову, в случае реализации этих инициатив, европейские банки могут перекрыть кредитование украинских компаний. Также может быть “ответка” и по другим направлениям сотрудничества Украины с ЕС. Главный аргумент Маасикаса — предлагаемая модель поддержки украинского машиностроения, якобы, нарушает нормы Соглашения об Ассоциации с Евросоюзом, под которыми в свое время подписалась Украина.

Последствия для нашей страны “за непослушание” могут быть достаточно серьезными.

“Под угрозой срыва макрофинансовая помощь ЕС в размере 1,2 млрд евро, а также инвестиционные программы ЕБРР. Также все банки с европейским капиталом, которые работают в Украине (а это многие крупные финучреждения) могут поставить кредитование на стоп”, — пояснил аналитик института Growford Алексей Кущ.

“Речь может идти в целом о всей финансовой помощи Украине, то есть, включили классический дипломатический прием”, — говорит глава секретариата Совета предпринимателей при Кабмине Андрей Забловский.

Но это еще не все. Украине могут грозить разбирательства в ВТО и ЕС по поводу нарушения взятые на себя ранее обязательств. И в рамках этих споров страны смогут вводит ответные меры. Например, заградительные пошлины против нашей продукции. Причем не только по машиностроительной, но и по любой другой, скажем, аграрке, которая является стратегическим экспортным направлением для Украины.

Но если украинские власти сейчас пойдут на попятную, отечественное машиностроение рискует попросту умереть. И уже через год-два спасать будет нечего.

“Страна” разбиралась, как Украина попала в машиностроительную “ловушку” и можно ли из нее выбраться без потерь.

Покупай импортное

Как следует из письма посла Евросоюза Матти Маасикаса к украинским властям, европейцы недовольны попытками ограничить доступ к госзакупкам для иностранных машиностроительных компаний.

“Страна” уже писала о правительственных инициативах по поддержке промышленности. К примеру, есть расчеты, по которым за ближайшие 10 лет наше машиностроение должно выйти на производство 950 тепловозов, 100 тысяч грузовых и тысячи пассажирских вагонов, 3 тысячи единиц общественного транспорта и так далее. Однако эти показатели могут быть достигнуты только за счет закупок госкомпании “Укрзализныця”, а также местных бюджетов

И чтоб стимулировать их покупать именно отечественную продукцию, в Кабмине предлагают установить процент локализации на уровне от 15% до 30% (точная цифра зависит еще и от других конкурсных преимуществ, скажем, цены). В драфте правительственного постановления предусмотрен пилотный проект до конца 2021 года в рамках которого за бюджетные средства будут закупать только технику с подтвержденной долей локализации.

Сейчас же, как говорится в пояснительной записке, импорт машиностроительной продукции составляет порядка 4 млрд долларов, тогда как отечественной техники реализуется на 3,8 млрд. То есть, у импортеров – больше половины рынка.

Если же новые требования по локализации утвердят, участвовать в тендерах и претендовать на бюджетные деньги (а также на деньги госкомпаний) смогут только производители, которые используют до трети украинских запчастей.

“На наш взгляд, это будет существенным нарушением основ равного отношения и недискриминации”, – отметил посол ЕС Матти Маасикаса.

Но это не единственный раздражитель для Евросоюза.

Недавно в парламенте зарегистрирован законопроект №3937, который предусматривает внесение изменений в закон о публичных закупках. Его подала авторская группа из более 30 депутатов, и, как указано в пояснительной записке, этот закон должен способствовать устойчивому развитию и модернизации украинской промышленности (которая, как уже писала “Страна”, находится в глубоком кризисе).

В нем прописана еще большая степень локализации — до 60%, что, по мнению посла ЕС, вообще отсекает зарубежную продукцию от наших госзакупок.

Маасикас предупредил, что, если украинские власти введут такой же уровень локализации в закупках, которые связаны с проектами Европейского инвестиционного банка, это негативно скажется на сотрудничестве между Украиной и ЕС.

В ЕС также грозят прикрутить Украине финансовую помощь и кредитование. То есть, по словам Забловского, включились традиционные “страшилки”. Но на кону стоят миллиарды евро, которых может лишиться Украина.

“Понятно, что начата информационная война. Западные компании через посольства и еврочиновников пытаются пролоббировать свои интересы. Они не хотят терять такой емкий рынок сбыта как Украина. Но Европу также беспокоит, что на базе наших протекционистских инициатив попросту создадут новые схемы и на преференциях будут зарабатывать отдельные ФПГ”, — говорит Кущ.

Но по большом счету, Евросоюз пытается запретить нам то, что сейчас делает большинство ведущих стран мира – поддерживать собственное производство.

“Многие государства включили режим протекционизма и импортозамещения, в  том числе, и сама Европа. С началом эпидемии, когда из-за карантинных мероприятий начали рушиться международные производственные технологические цепочки, этот процесс еще больше усилился. Поэтому непонятно, в чем, собственно, вина Украины”, — говорит экономист Виктор Скаршевский.

“Предложенная в новом законопроекте модель для машиностроения вписывается в мировой тренд на локализацию и протекционизм, который в свою очередь стало реакцией  на последствия коронакризиса и необходимость перестраивания  глобальных цепочек для создания добавленной стоимости. И даже если указанная модель в какой-то степени противоречит нашим обязательствам в рамках Соглашения с ЕС или же обязательствам по линии ВТО, в условиях новой экономической реальности, вызванной пандемией COVID-19, Украина на дипломатическом уровне может и должна отстаивать прежде всего свои национальные интересы. В том числе и инициативы, направленные на поддержку отечественной промышленности”, — говорит Забловский.

Будут ли санкции

Пока “обеспокоенность” Европы ничем конкретным нам не грозит. Письмо посла ЕС – это лишь дипломатический ход. Главный вопрос – что последует за ним и действительно ли могут быть реальные санкции.

Тут все зависит от того, действительно ли есть нарушения норм ВТО и Соглашения об ассоциации с ЕС.

Как пояснила “Стране” партнер и руководитель направления по международной практике юридической компании “Ильяшев и партнеры” Алена Омельченко, есть две стратегии: можно максимально поддерживать европейское законодательство и нормы ВТО, рассчитывая таким образом пробить доступ на рынок госзакупок ЕС для своих компаний. А можно, наоборот, делать упор на внутренний рынок и поддержку отечественного производителя.

В последние годы Украина придерживалась первого варианта. К примеру, наша страна ратифицировала соглашение ВТО GPA, в котором прописано, что равный доступ к госзакупкам предоставляется как местным производителям, так и импортером. Хотя  GPA не является обязательным для всех членов ВТО документом, страны ратифицируют его по желанию.

Также в Соглашении об ассоциации с ЕС есть пункты, в которых Украина берет на себя обязательство адаптировать внутреннее законодательство к европейским регламентам.

“То есть, был выбран вектор на поддержку нашего экспорта машиностроительной продукции в ЕС”, — говорит юрист.

Но этот план провалится.

“Ощутимого рывка по экспорту отечественной машиностроительной продукции в Европу так и не произошло. Более того, наша техника остается “непроходной” в ЕС, в том числе, за счет разного рода нетарифных механизмов, скажем, технических регламентов и норм, к которым украинская продукция не дотягивает. А то, что шло на экспорт в категории машиностроения, относится к нему с большой натяжкой”, — говорит Скаршевский.

Идеи о локализации производства, заявленные сейчас, — это фактически “задний ход” по предыдущей “европейской” стратегии.

Но тут могут быть проблемы.

“Эта инициатива рискованная, так как мы можем нарушить все прежние соглашения. Плюс в Украине международные правовые нормы превалируют над внутренним законодательством. То есть, если законопроект по локализации примут, и его положения будут противоречить международным нормам и обязательствам Украины, компании, которых не допустят к тендерам, могут это оспорить”, — говорит Алена Омельченко.

Расследования могут проходить как по линии ВТО, так и в Еврсоюзе.

“Любая страна-участник ВТО может обратиться в орган  урегулирования споров и открыть дело. Арбитры проведут расследование, изучат все материалы и примут решение. Если оно будет не в нашу пользу, Украине предложат изменить законодательство. По такому же сценарию может проходить и расследование в рамках ЕС”, — пояснила юрист.

Если Украина получит “приговор”, но откажется менять правила, страны ВТО и ЕС смогут применять ответные меры против украинской продукции на сумму, в которую они оценят ущерб от действия наших протекционистских мер.

“Это могут быть, к примеру, ввозные пошлины, отмена уступок и квот и пр. Причем, эти меры могут выходить далеко за рамки машиностроения, а применяться по любым товарам. К примеру, аграрной продукции”, — говорит Омельченко.

Похожий прецедент уже есть. К примеру, Украина проиграла дело по обращению России касательно высоких пошлин на аммиачную селитру. До 15 сентября этого года наша страна должна или их изменить, или готовиться к ответным санкциям со стороны России. ока неясно, какой именно рынок или товар для ответного удара выберет РФ.

Но в любом случае, вначале должно быть расследование, а уже потом – конкретная “ответка”. А расследование может занять 3-4 года. Тем более, что сейчас орган урегулирования споров ВТО оказался практически нерабочим (США заблокировали назначение арбитров). То есть, намеки ЕС на блокировку финансирования пока являются не более чем страшилками.

Спасение машиностроения или схема?

Теперь все будет от того, смогут и наши власти устоять перед натиском международного лобби.

“Нарушили мы Соглашение об ассоциации с ЕС или нет – исключительно дипломатический вопрос. В первую очередь Украина должна поддерживать и защищать собственного производителя, для этого существует множество способов, которые мы можем предложить Евросоюзу. Открытие производства в Украине в частности”, — говорит глава адвокатской компании “Кравец и партнеры” Ростислав Кравец.

Кроме того, практически из всех правил Евросоюза и ВТО существую исключения. “Скажем, ссылаясь на кризис и ухудшение платежного баланса, Украина может внедрять временные протекционистские меры”, — добавила Алена Омельченко.

Да и если просто ничего не делать, в любом случае у нас будет несколько лет (пока закончится расследование), чтобы попытаться спасти отечественное машиностроение и при этом не нарваться на санкции.

В том, что без государственной поддержки машиностроение попросту умрет, эксперты не сомневаются.

“Темпы падения машиностроения вдвое опережают общи спад промышленности. Скажем, если в апреле промышленность ушла в минус на 16%, то машиностроение — почти на 36%. Ранее основным рынком сбыта для нашего мащиностроения была Россия и страны СНГ. Их потеряли, а альтернативные рынки так и не освоили”, – отметил Виктор Скаршевский.

“Если в 2013 году машиностроение занимало в структуре производства 18-20%, то сейчас – всего 7-8%. И отрасль близка к точке невозврата. Через год-два спасать будет нечего”, — уверен Алексей Кущ.

Как рассказал “Стране” глава профсоюза машиностроительной отрасли Анатолий Кубраченко, предприятия нуждаются в срочной государственной поддержке.

“В первую очредь – это должны быть именно госзакупки. Наша продукция может закупаться для угольной промышленности, газодобычу, энергетике, коммунального хозяйства и так далее. Это позволит остановить кризис в отрасли. Сейчас же ситуация только ухудшается. К примеру, на грани банкротства завод имени Фрунзе, которые ранее производил газовые турбины на весь Союз. А бюджетные деньги уходят на закупку импорта. В итоге многие высококвалифицированные рабочие машиностроительных предприятий собирают клубнику в Польше”, — говорит Кубраченко.

Но одного только закона по локализации явно недостаточно для решения проблемы.

“Нужен целый законодательные каркас, нормы о налоговой поддержке, нетарифному стимулированию. Но прежде стоит разработать  комплексную промышленную политику на 10-15 лет, которой у нас пока нет. Плюс – необходимо доступное кредитование, поддержка инвестиций. Без этого отдельный протекционистский закон станет просто лазейкой для разного рода схемщиков. Тот же  процент локализации не так сложно подделать тем более, что внятного определения этого термина у нас нет. То есть, будут гнать китайскую технику под видом украинской. Рабочих мест от этого больше нес станет, а деньги осядут в чьих-то карманах”, — подытожил Кущ.

СТРАНА

АО «Кравец и Партнеры»

$ 2 млрд (около 53,4 млрд грн по курсу на середину апреля 2019 года) требует один из бывших собственников ПриватБанка Игорь Коломойский в качестве компенсации за национализированное в декабре 2016 года финучреждение. «Мне непонятна позиция государства. Они хотят оставить себе ПриватБанк? Пусть оставляют. Мне не нужен ПриватБанк. Но там лежало $ 2 млрд капитала. Пусть вернут, и нет вопросов», — заявил бизнесмен в своем недавнем интервью «Экономической правде». Уточняя, к кому поименно у него есть претензии, Коломойский в первую очередь назвал президента Петра Порошенко.

Страсти вокруг крупнейшего банка страны, который до декабря 2016 года принадлежал совладельцам группы «Приват», бизнесменам Игорю Коломойскому и Геннадию Боголюбову, разгорелись с новой силой на фоне иска бывших акционеров финучреждения к государству о признании недействительным договора купли-продажи ПриватБанка между Минфином и акционерами от 21 декабря 2016 года. На заседании, которое состоялось 9 апреля, истцы — Игорь Коломойский и Triantal Investments (владели 41,7% и 16,6% акций соответственно) заявили ходатайство о расширении перечня своих требований пунктом о возврате им акций ПриватБанка. Хозяйственный суд Киева, который и будет рассматривать вопрос возврата акций, возобновит слушания 7 мая, а уже сегодня, 18 апреля, Окружной административный суд признал национализацию ПриватБанка незаконной. Фокус тем временем узнал, на чем основаны аргументы сторон спора и возможен ли в их интересах какой-либо компромисс.

Чемоданы и ручки

В упомянутом ранее интервью Коломойский, чтобы вызвать сочувствие, предлагает представить, что к вашим родителям пришли соседи по участку, которым приглянулся их дом, выселили их, а потом предъявили претензии, что они плохо управляли и плохо жили. В рамках этой логики обездоленные бывшие собственники банка заслуживают компенсации ущерба, а циничные грабители в лице государственных чиновников — наказания.

«В последние два года до национализации банк работал в режиме финансовой пирамиды, фактически поддерживая свое существование только за счет прироста депозитов»

Используя подобную аналогию, позицию государства можно описать так: собственники якобы экспроприированной усадьбы сначала одолжили денег под залог своего имущества у тех самых соседей. А затем вывезли из дома все ценное, включая окна, двери и паркет, и отдали пустую коробку кредитору вместе с многочисленными долгами и обязательствами. Новый собственник себе в убыток ремонтирует усадьбу и погашает финансовые обязательства прежних владельцев. И когда дела наконец мало-помалу налаживаются, прежние жильцы вдруг являются и вымогают денег за свое имущество, которое сами же и разорили. В такой ситуации сочувствие вызывает уже другая сторона конфликта. Вероятнее всего, истина где-то посередине.

«В последние два года до национализации (2015–2016) банк работал в режиме финансовой пирамиды, фактически поддерживая свое существование только за счет прироста депозитов, выплаты по которым были больше, чем заработок на кредитах», — говорит Александр Паращий, руководитель аналитического департамента инвесткомпании Concorde Capital. Собеседник Фокуса не видит выхода из такой ситуации, даже если заемщики банка выполняли свои обязательства. Ведь при сохранении высоких ставок по депозитам банку вскоре попросту не было бы чем выплачивать проценты. То есть падение гиганта было вопросом времени.

«Слишком большой, чтобы упасть», — такие слова можно услышать среди финансистов об учреждениях масштаба ПриватБанка. Ведь банкротство институций подобного масштаба способно расшатать финансовую систему государства и вызвать массовые волнения. Во избежание подобных последствий ПриватБанк решили спасать любой ценой. Тогда, как напоминает Никита Буров, юрист компании «Де-Юре», согласно Постановлению Кабмина №961 от 18 декабря 2016 года государство в лице Минфина приобрело акции ПриватБанка в полном объеме за 1 грн и для обеспечения стабильной работы учреждения влило в него сумму минимальной потребности в капитале, рассчитанную Нацбанком. В целом в течение 2016–2017 годов в национализированный банк государству пришлось вложить около 160 млрд грн (почти $ 6 млрд по средневзвешенному курсу тех лет). Для сравнения: весь оборонный сектор Украины в 2016–2017 годы получил из бюджета 113,6 млрд грн и 129,3 млрд грн соответственно.

Одномоментно извлечь из госбюджета сумму, сопоставимую с оборонным бюджетом страны, было нереально. Поэтому в соответствии с упомянутым выше постановлением Кабмина на Минфин возложили задачу выпустить на необходимую сумму облигации внутреннего государственного займа (ОВГЗ) и внести их от имени государства в качестве оплаты за акции ПриватБанка. То есть крупнейший банк страны государство фактически приобрело в долг у своих же граждан.

«Прямые расходы налогоплательщиков по этим ОВГЗ — проценты, уплачиваемые непосредственно из бюджета за обслуживание госдолга, — объясняет Роман Солтисяк, экономист Центра экономической стратегии (ЦЭС). — Их общая сумма, которую государству нужно выплатить в течение 2017–2034 годов, составляет 184,5 млрд грн».

Остается ответить на вопрос, правомерно ли бывшие собственники требуют у государства $ 2 млрд в качестве компенсации за национализированное учреждение. «Очевидно, капитал банка в такой ситуации не мог стоить $ 2 млрд. Но Коломойский на этом и не настаивает. Насколько можно судить из его интервью, он попросил в десять раз больше стоимости актива. То есть можно говорить о реальных потерях $ 200 млн, которые, скорее всего, связаны не с капиталом банка, а с личными вкладами», — уточняет Александр Паращий.

«Насколько можно судить из интервью Коломойского, он попросил в десять раз больше стоимости актива»

Собеседник Фокуса также напоминает, что в результате национализации ПриватБанка пострадали международные кредиторы — держатели еврооблигаций финучреждения. Всего таких бумаг было выпущено на $ 550 млн. Некая часть их могла принадлежать Коломойскому и его партнерам. Паращий предполагает, что речь может идти как раз о $ 200 млн, на возврат которых в действительности рассчитывает экс-владелец ПриватБанка.

Чужой против хищника

С января 2018 года национализированный ПриватБанк возглавляет чешский банкир, обладатель черного пояса по восточному единоборству айкидо Петр Крумханзл. В экспертной среде в числе достоинств этой фигуры называли то, что он никак не связан с бывшими собственниками и поэтому сможет решительно отстаивать интересы нового акционера в лице государства в судах. Ведь колоссальные убытки, понесенные бюджетом от национализации ПриватБанка, держава намерена хотя бы частично компенсировать за счет экс-владельцев.

В частности, ПриватБанк в декабре 2017 года подал иск против бывших акционеров банка в Высокий суд Лондона, из-за чего на активы, связанные с группой «Приват», общей стоимостью $ 2,6 млрд был наложен всемирный арест. Позже суд пришел к выводу об отсутствии юрисдикции по этому иску, что означает фактический отказ суда Лондона рассматривать дело. Однако, по информации ПриватБанка, теперь иск рассматривается в апелляционной инстанции, а арест активов действует до сих пор.

Еще одним истцом в зарубежных судах выступает Нацбанк, который в декабре 2018 года обратился в суд Женевы (Швейцария) с иском к Коломойскому на сумму 6,6 млрд грн (около $ 248 млн) о взыскании долгов по кредитам рефинансирования.

Ростислав Кравец, старший партнер адвокатской компании «Кравец и Партнеры», также напоминает, что в Украине непосредственно к экс-собственнику (Игорю Коломойскому) как поручителю по кредитам заявлены иски на сумму около 5 млрд грн. Кроме этого рассматриваются десятки, если не сотни, исков к связанным с ним компаниям. В ПриватБанке Фокусу сообщили, что в производстве в Украине находится около 500 дел, в которых ПриватБанк выступает ответчиком.

Как отмечает Никита Буров, результаты рассмотрения таких дел в целом удовлетворительны для государства. «С января 2017 года и до начала президентской гонки Верховный Суд принял более 150 постановлений в делах, где государству противостояли фирмы, связанные с экс-собственниками ПриватБанка. Статистика судебных решений свидетельствует, что в кассационной инстанции позиция ПриватБанка как государственного финучреждения устояла примерно в 70% случаев, — уточняет Буров. — Более того, за ПриватБанком остались почти все дела, где фигурировали залоги по кредитам на сумму более миллиарда гривен».

Экс-владельцы ПриватБанка в качестве лучшего метода защиты избрали нападение и завалили суды встречными исками. В основном бывшие владельцы банка и связанные с ними компании оспаривают корректность проведения процедуры Bail in. Так называется принудительная конвертация обязательств банка перед бывшими инсайдерами в капитал, фактически — конфискация депозитов. Помимо этого против ПриватБанка возбуждены дела, связанные с рефинансированием и взысканием задолженности по кредитным и ипотечным договорам.

«Независимо от результатов выборов иски Коломойского могут быть удовлетворены, поскольку при национализации допустили ряд нарушений законодательства»

По словам Виктора Мороза, адвоката, управляющего партнера АО Suprema Lex, со стороны Коломойского к государству на сегодня предъявлено два основных иска. Первый оспаривает национализацию ПриватБанка. Второй касается признания недействительным договора купли-продажи акций ПриватБанка Минфином и обжалования результатов внеплановой проверки НБУ, в результате которой ПриватБанк объявили неплатежеспособным.

«Независимо от результатов президентских выборов эти иски могут быть удовлетворены, поскольку при национализации допустили ряд нарушений действующего законодательства Украины. Некоторые из них уже были установлены в споре по иску TheoWorldwide Corp против ПриватБанка», — комментирует Виктор Мороз. Напомним, этот иск касался признания незаконными списания еврооблигаций ПриватБанка.

Не менее настойчиво экс-собственники ПриватБанка оспаривают решения судов, уже принятые не в их пользу. С марта 2019 года Большая Палата Верховного Суда отменила все определения по искам Нацбанка Украины к Коломойскому, суммарная цена которых составила почти 5 млрд грн.

Фемида переменчива

Накануне второго тура президентских выборов, на победу в которых претендует Владимир Зеленский (а последнему приписывают связи с Игорем Коломойским), будущее крупнейшего финучреждения в стране — ПриватБанка — становится одной из главных интриг.

Один из сценариев, который активно обсуждается, — возврат ПриватБанка прежним собственникам. Впрочем, даже если предположить гипотетическую возможность давления новой АП на судей в случае победы Зеленского, его реализация маловероятна. Зеленский уже успел озвучить другую позицию. В ответ на вопрос журналиста программы «Схемы» о судьбе ПриватБанка он заявил: «Да мне все равно, что будет с Коломойским… ПриватБанк — это государственное учреждение. Почему оно должно возвращаться Коломойскому?»

Более того, как утверждают в ПриватБанке, с точки зрения законодательства правовые основания для его денационализации отсутствуют. «Законом Украины «О системе гарантирования вкладов физических лиц» предусмотрено, что после заключения договора купли-продажи акций неплатежеспособного банка и их передачи инвестору последнего нельзя лишить права собственности на приобретенные им акции банка, и такие акции не могут быть истребованы в пользу предыдущего владельца», — объясняют юристы ПриватБанка.

Зеленский уже успел озвучить другую позицию: «ПриватБанк — это государственное учреждение. Почему оно должно возвращаться Коломойскому?»

Также в ПриватБанке обращают внимание на то, что по закону предыдущий владелец не имеет права требовать от инвестора возмещения любых убытков на основании недействительности, отмены или признания противоправными любых решений, принятых в процессе вывода неплатежеспособного финучреждения с рынка.

Однако опрошенные Фокусом эксперты не исключают, что группе «Приват» таки удастся «пощипать» государство. И это никак не связано с выборами. «Учитывая, что у Коломойского есть шансы доказать нарушение его прав при национализации банка, его заявление о компенсации $ 2 млрд может иметь продолжение в виде соответствующего судебного решения», — считает Виктор Мороз.

В свою очередь Ростислав Кравец отмечает, что формально Коломойский может рассчитывать на подобную компенсацию, но так как до реального получения средств пройдет очень много времени, Кравец исключает, что в ближайшем будущем гипотетическая победа Коломойского может сказаться на экономике страны. «Возникает логичный вопрос: как закрыть дыру в бюджете в $ 2 млрд, что станет огромным бременем для всей экономики и повлечет увеличение налогов, рост тарифов или эмиссию денег, — рассуждает Никита Буров из ЮКК «Де-Юре». — Кроме того, ситуация ударит по сотрудничеству Украины с Международным валютным фондом и страна понесет как экономические, так и репутационные потери».

Вряд ли подобный сценарий будет выгоден Владимиру Зеленскому в случае его избрания в президенты, особенно в преддверии парламентских выборов. Поэтому более вероятными выглядят затягивание судебных разбирательств между государством и экс-собственниками ПриватБанка и точечные победы последних в спорах о правомерности процедуры списания депозитов и т. п.

Впрочем, хочется верить в самый скучный сценарий, при реализации которого любой исход президентской кампании никак не повлияет на будущее ПриватБанка. Судебные разбирательства завершатся в срок исключительно в соответствии с буквой закона.

Мария Бабенко, ФОКУС

Адвокатская компания Кравец и Партнеры