АО «Кравец и Партнеры»

В Харьковском областном департаменте социальной защиты заявили, что по адресу, где случился пожар, не было официально зарегистрированного дома престарелых.

“Никаких официальных учреждений для пожилых людей, зарегистрированных по этому адресу, нет. Мы не понимаем, кто и с какой целью собрал этих людей в одном месте”, – сказал глава департамента соцзащиты Юрий Шпарага.

То есть дом престарелых работал нелегально. И у его собственницы обнаружилось еще несколько приютов для стариков, тоже без документов. Получается, речь идет уже о целой сети интернатов для пожилых, которой удавалось оставаться незамеченной для контролирующих органов.

Что вызывает массу вопросов.

“Это не мелкая лавка, которую можно “спрятать”. О том, что в некоем доме живут десятки стариков, не могла не знать полиция. То есть, получается, вопрос решали за взятки. А так как фактически никакого контроля за домами престарелых в Украине нет, они вполне могут работать полулегально или нелегально”, — говорит представитель Федерации профсоюзов Наталия Землянская.

Стоит отметить, что в Украине работают сотни учреждений, которые позиционируются как частные дома престарелых. Они есть практически в каждом регионе. Только в столице и Киевской области их несколько десятков (“Родительский дом”, “Долголетие”, Happy Home, “Вилла добра” и другие).

Они активно рекламируют свои услуги, предлагая медицинский уход, “семейную атмосферу”, комфортное проживание и пр.

Причем, так как государственная система гериатрических центров переживает не лучшие времена (условия во многих домах престарелых просто ужасные), услуги частников пользуются немалым спросом.

“Это большая проблема. Представьте, если в семье есть пожилой человек, к примеру, с нарушением мозгового кровообращения, после инсульта. Нужно либо кому-то увольняться в работы и ухаживать за ним, либо искать сиделку, либо определять в частный дом престарелых. И люди активно ищут такие учреждения, несмотря на то, что их услуги стоят недешево – порядка 500 долларов и месяц и больше”, — говорит глава Национальной медицинской палаты Сергей Кравченко.

“Страна” разбиралась, как в Украине работает бизнес на стариках.

Почти семья за тысячу долларов в месяц

Интернет и социальные сети переполнены рекламой частных домов престарелых.

Некоторые позиционируются как “мини-дома” и, судя по выставленным на сайтах фото, располагаются в обычных частных домах, где в самые что ни на есть стандартные комнаты заселяют по несколько стариков.

Другие заявляют об элитности, обещая проживание, как в высококлассном отеле, ресторанное питание, качественный медицинский уход и даже анимацию и досуг для пожилых людей.

Цены разные. В Киеве и области они стартуют от 8-9 тысяч в месяц (при условии проживания в трех-четырехместном номере) и могут достигать 30 тысяч гривен и больше в зависимости от перечня услуг.

“В последние два года частные дома престарелых действительно начали активно появляться. Это как раз тот случай, когда спрос рождает предложение. Государственная система гериатрической помощи хромает, и можно сказать, что инициативу перехватил частный бизнес”, — говорит руководитель сети частных домов престарелых Life House Андрей Оленченко.

Эта сеть предлагает своим подопечным круглосуточный уход (в том числе медицинское обслуживание, договор на которое есть с известной медицинской сетью, реабилитацию после операций, инсультов и другое), проживание, питание, организацию досуга и прочее. Цены варьируются от 8 тысяч до 18 тысяч в зависимости от конкретного дома престарелых и условий проживания.

Но есть частные учреждения, в которые можно оформиться бесплатно при условии завещания квартиры. Официально в домах престарелых эту тему обсуждают неохотно, но в частных беседах говорят, что готовы “идти на уступки” одиноким старикам с недвижимостью.

Сами бизнесмены говорят: бизнес на домах престарелых нелегкий, так как аудитория специфическая, а затраты немаленькие.

“Это старики, они часто болеют, нуждаются в постоянном уходе. Не скажу, что бизнес не приносит прибыли, но это не заоблачные деньги – рентабельность на уровне 20%”, — рассказал нам владелец одного из частных домов престарелых.

То есть, если взять усредненную стоимость проживания в доме престарелых (прядка 500 долларов в месяц), получается, что на каждом старике бизнесмены зарабатывают в среднем 100 долларов в месяц или 1,2 тысячи долларов в год. В среднем в частном доме престарелых – от 10 до 50 жильцов.

Соответственно, можно рассчитывать на 12-60 тысяч долларов в год. Увеличить заработки можно на сети, поэтому многие частные дома престарелых развиваются в этом направлении, открывая подразделения в разных городах. При этом особых вложений не требуется – частный дом престарелых можно открыть в обычном частном доме или более-менее приспособленном для размещения людей помещении, в том числе арендованном.

Гостиница для стариков

Рынок ухода за стариками в Украине имеет интересную особенность.

Большинство частных домов престарелых регистрируются как учреждения сферы услуг, а не лечебно-профилактические заведения (хотя по факту должны оказывать пожилым людям и медицинские услуги).

“В перечне лечебно-профилактических учреждений, деятельность которых лицензируется, частных домов престарелых нет. Потому они могут открываться даже в обычных домах, где есть несколько комнат. Акцент делается именно на проживании, а не на уходе или медицинской помощи, то есть, это как гостиница, только  для пожилых”, — пояснил нам глава Национальной медицинской палаты Сергей Кравченко.

Юристы предлагают бизнесменам, которые хотят открыть частный дом престарелых, на выбор несколько КВЭДов: “Деятельность других средств временного размещения”, “Деятельность гостиниц” и даже “Предоставление в аренду собственно или арендованного недвижимого имущества”. Зарегистрировать бизнес по таким КВЭДам можно даже на физлицо-предпринимателя.

Ответственность соответствующая — ее практически нет. Ведь что взять с бизнесмена, который по документам просто сдает старику комнату. Причем ту, что сам недавно арендовал.

“Многие работают по следующей схеме – заключают по несколько договоров с пожилыми людьми – отдельно на сдачу в аренду комнаты или койки, отдельно – на питание, услуги и пр. Понятно, что такой “арендодатель” фактически ни за что не отвечает. Да и проверить его не так просто, особенно если дом престарелых располагается в частной усадьбе. На каком основании туда войдут контролеры. В такие учреждения посторонним вообще проникнуть сложно. Я, как представитель Европейской федерации пожилых людей, к примеру, не смогла. Пришлось идти на хитрость и придумывать легенду, что хочу оформить в дом престарелых свою тетю. Те условия, что я видела, мягко говоря, не впечатляют: за более-менее вменяемую сумму вам предложат койку в четырехместном номере с туалетом в коридоре. Если что-то более комфортное – цена сразу взлетает. Плюс нужно за все доплачивать, особенно дорого, если человек лежачий или с деменцией. Но люди готовы платить. Государственная соцсфера у нас недофинансирована. Если старик одинокий, еще есть шанс попасть в государственный интернат, если же есть родственники – приходится искать платные варианты”, — говорит глава Всеукраинской благотворительной организации «Забота о пожилых в Украине» (Age Concern Ukraine) Галина Полякова.

Если же владелец частного дома престарелых заявит еще и медицинские услуги, то тут ситуация резко меняется – нужно получать лицензию, иметь медицинское оборудование, медперсонал и др. Поэтому даже дома престарелых, которые называют медуслуги, предпочитают брать их на подряд, заключая договор с медицинскими центрами, у которых лицензии уже есть.

Андрей Оленченко говорит, что главное, что должен обеспечить дом престарелых – здание. “Оно должно соответствовать государственным строительным нормам и конечно же противопожарным нормам. Это проверяют контролирующие органы”, — говорит Оленченко.

Но, если частные дома престарелых регистрируются как учреждения сферы услуг, то и отношение к ним не такое строгое, как, скажем, к медицинским центрам для людей, требующих повышенного внимания.

“Большинство частных домов престарелых идет по линии социальных служб, какой-то контроль есть, но не сильно строгий. Хотя всегда считалось, что дома престарелых входят в список объектов повышенного эпидемиологического риска. Соответственно, нужны были медосмотры для персонала и жильцов и постоянных санитарный контроль. После развала СССР, когда контроль ослабили, в домах престарелых  было по 50-100 вспышек инфекционных заболеваний и пищевых отравлений в год. Сейчас ситуация более-менее стабилизировалась. Частники не заинтересованы в скандалах. Хотя государственный надзор за такими учреждениями сложно назвать строгим”, — говорит экс-главный санитарный врач Святослав Протас.

Андрей Оленченко утверждает, что в последнее время к ним наведываются с проверками достаточно часто – как от уполномоченного по правам человека, так и по линии социальных служб.

Но контролируют, в основном, крупные сети, которые работают легально.

“Никому не известно, что там происходит”

Между тем на рынке полно нелегальных домов престарелых. Нередко они располагаются в обычных частных усадьбах за высокими заборами, нигде не регистрируются и, соответственно, контролеры им особо не докучают. Правда, иногда владельцам приходится договариваться с полицией и соцслужбам, чтобы те их “не замечали”.

“Неофициально работают очень многие, так как база налогообложения достаточно высокая. В таких учреждениях, как правило, много персонала, поэтому даже налоги на зарплатный фонд могут резко снизить привлекательность бизнеса. Ведь если клиентам выставят счет больше 15-22 тысяч, спрос, скорее всего, упадет. Что происходит за высокими заборами – никому не известно. Ведь пожилые люди – специфический контингент. Кому они могут пожаловаться? Разве что родственникам, да и те нередко списывают все нарекания на особенности возраста. Государственная же политика помощи пожилым людям в Украине фактически отсутствует, что и выливается в трагедии, как в Харькове”, — говорит глава адвокатского объединения “Кравец и партнеры” Ростислав Кравец.

По его словам, есть еще один важный нюанс.

“Почему-то никто не акцентирует внимания на том, как у нас функционирует система пожарной безопасности. Требования по оборудованию зданий пожарной сигнализацией есть, но вот сигналы в случае пожара поступают в частные фирмы, которые и обслуживают такие системы. И уже они сообщают о ЧП пожарникам. Такое “посредничество” дорого обходится – теряется драгоценное время, что в случае с учреждениями, где есть скопление людей (дома престарелых, гостиницы) может оказаться роковым. Уже несколько раз поднимался вопрос о запуске линии 911, но его постоянно тормозят, очевидно, что частники активно лоббируют свои интересы”, — говорит Кравец.

Галина Полякова добавила, что многие дома престарелых в Украине попросту опасны для стариков. “Дома часто арендуют в селах, топят дровами, на первых этажах там решетки, чтобы не ограбили. Лежачих стариков размещают на втором этаже, понятно, нет ни лифта, ни пандуса, так что в случае необходимости быстро выбраться из дома людям будет сложно”, — рассказала нам Галина Полякова.

СТРАНА

АО «Кравец и Партнеры»

Если видео будет для вас полезным, не забывайте поставить лайк, подписаться на канал и поделиться ссылкой со своими друзьями. А также присоединяйтесь к каналу Ростислава Кравца в Телеграм.

✔ Запись на консультацию: https://wa.me/380442296950 (сам номер телефона +380-44-229-6950) или по электронной почте info@knpartners.com.ua

АО «Кравец и Партнеры»

Как выяснили «Вести», одни получают их из бюджета, а другие зарабатывают на высоких тарифах. Есть и старый проверенный метод начисления огромных премий «за интенсивную работу».

Каковы доходы

На днях из ПриватБанка уволилась корпоративный секретарь Виктория Страхова, зарплата которой составляла чистыми 80 тыс. грн в месяц. Откровения экс-сотрудницы вызвали возмущения: мол, за что платили такие деньги в уже государственном банке, который получал докапитализацию. «Для протокола: моя зарплата в Привате —100 тыс., но я также самостоятельно с чистой суммы (80 тыс.) платила за билеты, гостиницу/квартиру, мобильную связь и т. п.», — пожаловалась в соцсети Страхова.

Впрочем, случай с ней не единственный. Судя по электронным декларациям чиновников, минимальной зарплатой у руководителей предприятий и не пахнет — только суммы окладов достигают от нескольких сотен тысяч. Так, если зарплата обычного почтальона составляет 3500 грн, то у гендиректора «Укрпочты» — чуть более 333 тыс. грн (см. инфографику), а у его замов — 153–175 тыс. грн. Также рекордсмены по зарплатам есть и в других структурах. В частности, член Высшего совета правосудия Алла Лесько опять же, согласно декларации, получает зарплату в 538 534 грн.

Откуда деньги

Откуда же чиновники берут такие деньги на огромные зарплаты, тогда как большинство ключевых госпредприятий несут многомиллионные убытки? «Деньги на большие зарплаты «Укрзализныця» зарабатывает. Попробуйте нанять хорошего топ-менеджера на низкую зарплату? Понятно, что никто не пойдет. Да, у железной дороги есть проблемы с доходами, поскольку из-за искусственно заниженных тарифов на грузовые перевозки ведомство недополучает только от металлургов 20–30 млрд грн в год. Недоплачивают также зерновики и газовики. Но зарплаты менеджеров по сравнению с этими цифрами — капля в море», — говорит «Вестям» советник главы Мининфраструктуры Александр Кава.

Что касается невысоких зарплат проводников (они составляют 5–6 тыс. грн), то Кава считает, что каждый получает по своему вкладу в общее дело: «Понятно, что проводникам так много платить не будут, ведь они выполняют другую работу».

В то же время топ-чиновники начисляют себе большие зарплаты, пользуясь тем, что формально многие из них не находятся на госслужбе. Это такая себе лазейка, для того чтобы обойти ограничения по зарплатам. Яркий пример — «Нафтогаз». «Формально сотрудники «Нафтогаза» не чиновники, они не находятся на госслужбе, при этом 100% акций предприятия принадлежат Кабмину. Это публичное акционерное общество, но купить их акции нигде невозможно. Свои деньги они зарабатывают, но каким образом? Например, продажей газа на внутреннем рынке, т. е. нам с вами. За два года тарифы на газ для нас выросли в восемь раз. Конечно, у них деньги есть. Например, приближенные к начальству руководители могут получать тоже по 200–250 тыс. грн в месяц. Хотя другие начальники отделов и департаментов — 15–20 тыс. грн. По сравнению с Коболевым — это копейки, но по сравнению с зарплатами простых украинцев — достаточно высокие зарплаты», — говорит «Вестям» энергетический эксперт Дмитрий Марунич.

Также, по его словам, в этом году «Нафтогаз» планировал увеличить свои траты. «К примеру, они хотели только 36 млн грн в год потратить на пятерых членов Набсовета. Из них 20 млн грн — на зарплаты, а 9 млн грн — на их содержание. Ведь трое из членов — иностранцы, им нужно, видимо, снимать жилье, покупать страховки», — добавил Марунич.

Как рассказал «Вестям» юрист Ростислав Кравец, который неоднократно подавал иски в суд на ключевые финансовые органы, в т. ч. и Нацбанк, руководство закладывает внушительный бюджет именно на зарплаты. «Так как штат недоукомплектован, руководство выплачивает «сэкономленные» деньги себе в виде надбавок, премий, например, за интенсивную работу. При этом для госслужащих этих надбавок нет (есть соответствующее постановление Кабмина, которое их отменило), но в таких структурах их до сих пор могут начислять. Кроме того, надбавки могут быть за работу с секретными документами, ученые степени и прочее — иногда они даже доходят до абсурда.

Та же ситуация и с Фондом гарантирования вкладов, там все объясняют сложностью работы», — пояснил Кравец. По его мнению, высокие зарплаты руководства госпредприятий — это такой себе откуп. «Ими подкупают нужных сотрудников, чтобы те выполняли задачи первых лиц государства, хотя по факту такие зарплаты ничем не обоснованы», — отметил Кравец.

У частников — до 150 тысяч

Высокие зарплаты и у новых антикоррупционщиков. Например, у главы НАБУ Артема Сытника только должностной оклад составляет 63 тыс. грн, а получает он в два раза больше. Это ведомство отличилось тем, что сразу после создания закупило носки для своих спецназовцев — 373 грн за пару.

Удивляет и зарплата главы Национального агентства противодействия коррупции Натальи Корчак. Эта структура призвана проверять декларации чиновников и силовиков.

Осенью прошлого года Корчак начисляла себе и своим сотрудникам по 200 тыс. грн премии. Сама она пояснила это тем, что премии платила «за работу». «Запущены процесс электронного декларирования и механизм проверки финансирования партий, осуществляется постоянная работа, связанная с предотвращением коррупции», — перечислила чиновница заслуги.

«Зарплата госслужащих идет исключительно из госбюджета, у разных институций сумма полученных средств может состоять из разных частей — как правило, это голая ставка и нет возможности выписывать премии. В НАБУ, по крайней мере, так. В ГПУ зарплата состоит из ставки, но большинство суммы зарплаты состоит из премии, что дает право руководителю влиять на решения подчиненных. Конечно, высокие зарплаты — не преступление. Главное, что они должны соответствовать результату работы», — говорит «Вестям» глава Центра противодействия коррупции Виталий Шабунин.

Тем более что в частных компаниях руководящие должности оплачиваются, как правило, намного скромнее. Как сказала «Вестям» HR-эксперт Татьяна Пашкина, в среднем зарплата топ-менеджера компании варьируется от 50 тыс. до 150 тыс. грн.

Инфографика «Вестей»

Анастасия Кучкина, Марина Петик, ВЕСТИ

Адвокатская компания Кравец и Партнеры

В Украине за госизмену впервые осудили гражданское лицо. Жителю Винницкой области, который несколько месяцев сливал боевикам информацию о силах АТО, суд дал 14 лет тюрьмы. «На подходе» и другие подобные приговоры.

Юристы говорят: самая большая опасность в том, что по этой статье «для галочки» могут взять любого, кто, например, даже не по собственной воле контактировал с боевиками.

Доносы о танках и ракетах

Приговор 35-летнему жителю Гайсина Винницкой области суд вынес на днях. Согласно материалам дела, описанным в реестре судебных решений, в апреле 2015 года в соцсети он познакомился с военным из Самары, который воевал на стороне «ДНР», и сам вызвался им помогать.

3 мая по телефону он сообщил данные, что украинские военные хотят передислоцировать с полигона в с. Широкий Лан (Мелитопольский р-н Запорожской обл.) 10 пушек калибра 152 мм в зону активных боев в Донецкой области. Дальше он неоднократно доносил о передвижениях волонтеров, войск и их вооружении.

«20 мая в телефонном разговоре он сообщил о планах ВСУ провести артобстрелы в районе Широкино. 25 мая рассказал о дислокации в районе Авдеевки сил 95-й бригады ВДВ и наличии у них замаскированных танков и минометов. 10 июня сообщил, что из зоны АТО в Винницу на ремонт везут три ракетные установки «С-300», — сообщается в судебном реестре.

На суде свою вину информатор не признал, однако суд счел ее доказанной и назначил ему 14 лет тюрьмы. К слову, примерно столько дают за убийство с отягчающими обстоятельствами.

Угнать Су-24

Военных, сотрудничавших с боевиками, осуждают куда чаще. Один из наиболее интересных приговоров за госизмену вынесли в июне 2016 года в Староконстантинове Хмельницкой области. Летчик-майор из воинской части А2502, согласно данным следствия, летом 2014 года был завербован своим братом-священником из России и получил задание угнать самолет-разведчик Су-24МР.

«8 сентября 2014 года во время разведывательного полета возле границ РФ он попытался перелететь на территорию России, на 10 км отклонился от маршрута, но из-за несогласованности действий с представителями спецслужб РФ и из-за противодействия штурмана ему это не удалось», — сказано в судебном реестре.

На следствии майор пытался объяснить, что к похищению его вынудили: мол, от брата приехала неизвестная женщина, через аэропорт «Борисполь» вывезла его жену и маленькую дочь в Россию, а брат шантажировал их здоровьем и жизнью. Но длительная переписка об угоне Су-24МР с российскими спецслужбами доказала обратное — майор получил 12 лет тюрьмы. Также в судебном реестре мы нашли и другие подобные дела, в которых еще не поставили точку.

Просят максимальные сроки

По словам источников «Вестей» в правоохранительных органах, за госизмену и помощь боевикам за решетку могут попасть сотни жителей Украины. «Таких приговоров можно выносить десятки. Даже если не брать Донбасс, только в одном из районов Запорожской области зафиксировано более 40 гражданских, сливавших информацию на ту сторону. И никаких мер не предприняли. Есть биллинг компьютерных сетей, «топтуны» и наружка за ними наблюдала, все доказано, но из-за произвола и халатности они все на свободе. Если кого-то и судят, то он просто не смог откупиться. При этом их преступления не менее опасны, чем попытки угнать самолет. Если боевикам сообщить, что на какой-то участок фронта везут танки, понятно, что там усиливается огневая мощь. Если там требуется поддержка, значит там брешь, и боевики будут пробивать коридор», — говорит собеседник «Вестей».

Как говорят наши источники в Главной военной прокуратуре, отношение к делам о госизмене изменилось: «Сверху спустили установку: настаивать на максимальной мере при отсутствии смягчающих обстоятельств. Раньше по таким статьям задерживали жителей с временно неподконтрольной территории, которые сдавали боевикам позиции ВСУ, вели корректировку огня. Но обвинители на больших сроках не настаивали, чтобы окончательно не настраивать против себя жителей Донбасса. Сейчас же решили давать максимальное наказание».

Кого задерживают «для галочки»

Экс-глава штаба АТО Игорь Романенко говорит, что агентов боевиков в любом случае нужно судить. «Идет война, и сентиментов быть не может. Тот же «Боинг» был сбит не без помощи такого агента. За неделю до трагедии был сбит Ан-26, и шпион сообщил боевикам, что должен лететь еще один самолет. Агента арестовала СБУ, самолет не полетел. Но «Бук» был сориентирован на то направление, и «Боинг» был воспринят как Ан-26. Так что такие действия надо пресекать категорически», — сказал «Вестям» Игорь Романенко.

Впрочем, юрист Ростислав Кравец говорит, что часто подобные дела разваливаются в суде, поскольку их заводят «для галочки».

«Известны случаи, когда правоохранители возбуждают по подобным статьям уголовные дела, доводят их до суда, а в суде данные, что человек распространял какую-то секретную информацию, не подтверждаются. Уже есть оправдательные приговоры», — говорит Ростислав Кравец. Другой вопрос, что в тот момент, когда суды сейчас практически не функционируют из-за реформы, под шумок уголовные дела за измену могут заводить на тех, кто даже случайно и не по своей воле сталкивался с боевиками.

Ярослав Маркин, Виктор Андреев, ВЕСТИ

Адвокатская компания Кравец и Партнеры

Глава МВД Арсен Аваков заявил, что киберполиция следит в соцсетях за украинскими пользователями. Главная критика и троллинг идеи о презумпции правоты полицейского осуществляется в соцсетях с территории России, уверил Аваков.

И это несмотря на то, что большинство правозащитников и юристов очень настороженно встретили идею МВД «коп всегда прав», опасаясь, что плохо обученные полицейские могут еще больше обострить конфликт власти и общества на фоне паралича судебной системы из-за реформы.

Поймай меня за IP

Заявление не на шутку встревожило общественность, ведь фактически Аваков признал, что «под колпаком» у спецслужб находятся все украинские пользователи соцсетей. По «Фейсбуку» даже прокатился флешмоб с хештегом #поймайменязаIP. «Мой IP 178.150.211.217 и я критикую власть», — решил облегчить работу министру активист из Днепра Вячеслав Поездник.

К слову, свежие свидетельства «опеки» спецслужб есть и в реестре судебных решений. Так, 16 августа вступил в силу приговор Кировского райсуда Кропивницкого (бывший Кировоград) местному жителю, который на своей странице в «Одноклассниках» разместил фото одного из главарей «ДНР» и видео, которые, согласно экспертизе, «содержат непрямой публичный призыв признать изменение границ территории украинского государства».

Виновному дали три года с отсрочкой на год. А в конце мая в Одессе три года условно получил мужчина, оставлявший в «Фейсбуке» комментарии с призывами взрывать «украинских фашистов».

Тотальная слежка в Интернете: как это работает

По словам аналитика социальных медиа Олега Челахова, полиция действительно может мониторить настроения в соцсетях. «Отследить негатив в свой адрес очень легко. Полиция как учреждение может найти любое упоминание своего бренда, например «новая полиция», в процентном соотношении составить статистику: негатив, позитив, и регион — Украина или Россия. Гораздо сложнее отследить владельца негативного комментария и утвердительно, чтобы это имело юридическую силу, сказать, что этот комментарий был написан с такого-то компьютера, которому принадлежит этот IP, а этот IP закреплен за конкретным человеком», — рассказал «Вестям» Олег Челахов.

Президент холдинга «Интернет Инвест» Александр Ольшанский сомневается, что у МВД есть достаточно полная информация о критически настроенных пользователях из Украины. «Тот же «Фейсбук» дает информацию только в случае каких-то террористических угроз. Массово раскрывать эти данные там не будут. А с российскими «ВКонтакте» и «Однокассниками» украинские спецслужбы не сотрудничают», — говорит Ольшанский. Гораздо проще вычислить «идеологических противников» на микроуровне, отслеживая отдельных пользователей.

«Российских троллей, о которых говорил Арсен Аваков, действительно много. Они критикуют все подряд, запускают «зраду», а 70% украинской аудитории, не понимающей, что к чему, эту «зраду» разгоняют дальше, — говорит волонтер «Миротворца» Ярослав Бондаренко. — Я думаю, полиция ведет мониторинг, отслеживая, что о ней пишут и репостят. Другое дело, что наказывать человека за его мнение нельзя, если только он не призывает бить или убивать полицейских».

По словам Олега Челахова, официальные обращения Украины к «Фейсбуку» с просьбой предоставить данные о переписке пользователей удовлетворяются на 80%.

«Правда, самих обращений не так много. Та же Германия, Италия или США такие обращения направляют намного чаще, и чаще получают отказ. Доступ к таким данным дается только очень приоритетным целям — если это преступник уровня розыска по Интерполу. Обыкновенного человека, который пишет что-то плохое, можно вычислить и мониторить, но это будет крайне сложно», — добавил Челахов.

Обходятся услугами хакеров

Впрочем, по словам юристов, для открытия уголовного дела правоохранителям не всегда нужно официальное содействие администрации соцсетей.

«Если полиция знает IP-адрес, она может установить место жительства человека. С разрешения суда силовики могут получить доступ и к личной переписке, но очень часто такие материалы получаются незаконно, как и те же распечатки телефонных звонков, СМС. Что касается соцсетей, то нужную полиции информацию неформально могут предоставлять хакеры. На сегодня есть много уголовных дел, например, по статьям «Пособничество терроризму», которые были открыты и доведены до суда на основании высказываний в соцсетях», — говорит адвокат Центра конфликтологии и права Денис Ципин.

По его словам, люди сидят уже годами за то, что в резкой форме высказали свои мысли по поводу каких-то событий. «Комментарии вроде «мы должны как-то защитить какие-то интересы», или «защитить что-то» уже воспринимаются как призывы к терроризму, беспорядкам, свержению конституционного строя. В таких историях соцсети становятся доказательной базой», — поясняет он.

Юрист Ростислав Кравец считает, что без решения суда контроль за деятельностью пользователей в интернете является грубым нарушением Конституции и Конвенции о защите прав и основных свобод, ратифицированной в Украине.

«Действия Авакова направлены исключительно на запугивание с целью скрыть уровень недовольства действиями правительства. Любые действия киберполиции без решения суда нарушают нормы Конституции и Уголовного кодекса. Одна из основоположных свобод — свобода мысли и ее выражения. И если лицо не призывает к свержению власти, как это два года назад делал сам Аваков, то привлечь его к уголовной ответственности практически не за что», — говорит Ростислав Кравец.

Как сообщали «Вести», в Раде лоббируют закон о тотальной слежке за украинцами в Сети.

А Европейский суд по правам человека в Страсбурге еще в январе разрешил работодателям изучать, чем делятся сотрудники в сервисах обмена сообщениями (мессенджерах, чатах) и по электронной почте.

Ярослав Маркин, ВЕСТИ

Адвокатская компания Кравец и Партнеры