Как заявил начальник управления патрульной полиции, пострадавшей на месте оказали первую помощь и доставили в больницу. Медики диагностировали у женщины ушибы головы и мягких тканей.

Прокомментировать ситуацию с «полицейской реформой» в связи с которой представители закона все чаще не защищают украинцев, а «колечат», согласился председатель суда в Третейском суде адвокат Ростислав Кравец.

Насколько вероятно, что пострадавший сможет добиться справедливого наказания для полицейских, если это их вина? Что стоит предпринять в первую очередь?

«В данном случае, если полицейский автомобиль двигался с включенными мигалками, то особых претензий нет. Конечно, водитель автомобиля должен был соблюсти все необходимые меры предосторожности и, вероятней всего, в любом случае это дело будет рассматриваться в суде, так как произошло дорожно-транспортное происшествие и он будет признан виновным. Кроме того, все эти права и ответственность автомобилей застрахованы в страховой компании – это обязательное условие, поэтому потерпевшая может обратиться в управление полиции и непосредственно в ту страховую компанию, где застрахован этот автомобиль и получить соответствующее возмещение при наличии документов. Для этого ей нужно будет получить, во-первых, вот это постановление суда, которое признает вину непосредственно водителя этого транспортного средства и сохранить все чеки, которые она потратила на медицинское лечение. А также в случае, если она была вынуждена какой-то период времени не работать, соответствующие документы, подтверждающие то, что она не получала зарплату и находилась на больничном и, таким образом, она может возместить себе нанесенный материальный ущерб», — рассказывает адвокат.

При этом он также добавил, что «касается морального ущерба, то в данном случае, на мой взгляд, тоже можно заявлять, как показывает практика, суды не удовлетворяют значительный моральный ущерб, если не было нанесено серьезных телесных повреждений, то есть это может быть в пределах 5000 гривен, что также в дальнейшем может покрываться страховкой».

«Поэтому здесь для потерпевшей нет особо причин для возмещения ущерба, а также согласно законодательству данное ДТП будет привлечено к ответственности административной. Что касается административной ответственности – будет решать руководство полицейского, который допустил это дорожно-транспортное происшествие», — подчеркнул Кравец.

Как вы в целом оцениваете реформы новой полиции, если подобные ситуации происходят день через день?

«Вопрос тут не только в подобных ситуациях. Мы видим ролики различные на ютубе: необоснованно превышаются полномочия, применяют грубую силу к гражданам Украины, к пожилым людям, к женщинам, поэтому я оцениваю реформы новой полиции крайне негативно, потому что то, на что рассчитывали граждане Украины, что каким-то образом прекратится этот беспредел бытовом уровне, но с другой стороны, если ранее это происходило скрыто, то сейчас это все освещается. Единственно, что полиция в данный момент всячески умалчивает эти дела и в принципе не доводит до сведения общественности, насколько сотрудники превышают в своих правах, а также не проводятся разъяснительные работы, что, на мой взгляд, является главной причиной того, но они ведут себя более-менее адекватнее, чем старая патрульная полиция», — прокомментировал адвокат.

Ведомости-Украина

Адвокатская компания Кравец и Партнеры

Методы работы нынешних украинских силовиков с вещественными доказательствами совершенно не отличаются от тех, которыми грешили милиция, прокуратура и СБУ раньше. Деньги, драгоценности, оргтехника и наркотики по-прежнему «теряются» в ходе следствия или пропадают в бездонной воронке экспертиз.

Талоны для СБУ

О ярчайшем примере халатного обращения с вещами, которые изымаются при обысках, рассказала киевский предприниматель Инна Коваль, на чьей фирме СБУ проводила обыски. В ходе их были изъяты талоны на бензин, позже всплывшие на заправке, — ими рассчитывался сотрудник СБУ, проводивший обыск! «11 мая был обыск. Протокол составили с нарушением — номера талонов туда не вписали. На следующий день мои бухгалтера сообщили, какие талоны и с какими номерами остались у них, а какие были изъяты. Я написала руководителям «ОККО» и «ВОГ», чтобы мне заблокировали эти талоны. А мне перезванивают: «Погодите, они же использованы!» Мне предоставили видео, на котором мои сотрудники узнали человека из СБУ, бывшего на обыске. Его имя — Максим. Он успел потратить талоны на 30 литров топлива. Я подала заявление в службу внутренней безопасности СБУ. Мне подтвердили: этот человек — их сотрудник и сейчас по нему идет расследование», — рассказала «Вестям» Инна Коваль. Но в СБУ «Вестям» ответили, что им ничего не известно об инциденте. «Пока такой информации у нас нет», — сказали нам в пресс-центре СБУ.

Пропадают телефоны и деньги

Судя по Реестру судебных решений, практически ни одно силовое ведомство в стране не брезгует кражей вещественных доказательств или имущества, изъятого во время обысков.

Сейчас следователи по особо важным делам Винницкой прокуратуры расследуют дело о присвоении мобильного телефона сотрудниками полиции Винницкой области. Оказалось, что Nokia стоимостью $ 500 изъяли во время задержания у одного из подозреваемых. А спустя несколько месяцев телефоном стал пользоваться один из заместителей начальника областного главка МВД. Тогда и выяснилось, что гаджет был украден из камеры хранения вещдоков, причем одним из сотрудников, который и сейчас занимает должность инспектора отдела вооружения Управления логистики и материально-технического обеспечения ГУНП в Винницкой области.

Любопытно, что наказание было не слишком суровым, — в конце июня полицейского оштрафовали всего на 850 грн.

Черновицкие следователи прокуратуры выяснили, что их коллега из Хотинского райотдела области во время одного из обысков изъял револьвер и 22 патрона к нему, но до камеры хранения вещдоков не донес. Сейчас это дело расследуют. А в Кропивницком орудовала целая банда полицейских, которые вообще без малейшего повода и уголовных производств устраивали обыски. А все, что находили у якобы подозреваемых, перекладывали себе в карманы. Банду из действующих оперативников, как установило следствие, сколотил заместитель начальника отдела Кировоградского ОП ГУНП Украины в Кировоградской области. А причиной стало «удовлетворение своих финансовых потребностей, которые не соразмерны с его официальными доходами». На «обыски» они ходили в форме, врывались в квартиры жертв и, создавая видимость поиска доказательств, потрошили кошельки, карманы и тумбочки своих жертв.

Дело о консервах

В Киеве на краже изъятых во время обыска денег попался военный прокурор. Ведомство Анатолия Матиоса расследовало дело о мясных консервах, которые частная контора поставляла военной части 3078. Фигурантом в этом деле был один из военных полковников. У него дома во время обыска нашли $ 38 800 и более 60 тыс. грн. Изъятое опечатали и сложили в сейф к военному прокурору прокуратуры Дарницкого гарнизона. А исчезновение пачек с деньгами обнаружили спустя полгода. Следствие подозревает, что средства украл именно прокурор, ведь ключи от сейфа были только у него.

Еще одну историю с прокурорами сейчас расследует НАБУ. «Следователь по особо важным делам в сфере экономики ГПУ тайно завладел талонами на топливо (всего на 330 литров бензина марки А-92). Это случилось при обыске дома главы одного из сельсоветов Черкасской области, подозреваемого в получении взятки. Талоны правоохранитель в дальнейшем неоднократно использовал для собственных нужд и членов семьи.

Схемы «отжима»

Такие случаи юристов не удивляют. «История с талонами и сбушником еще раз подтверждает, что после Майдана ситуация в правоохранительных органах усугубилась. Если имущество изымается, очень редко оно возвращается собственникам. Это касается не только СБУ, но и практически всех правоохранительных органов», — говорит юрист Ростислав Кравец. По закону во время обыска силовики могут изымать все важные предметы, даже если их не было в определении следственного судьи. «Например, искали какую-то информацию, а нашли российские паспорта. На них могут наложить арест. Если арест не наложен, имущество нужно вернуть владельцу. Если имущество не было внесено в протокол, доказать, что его изъяли, нереально. В большинстве случаев оно просто присваивается», — добавляет Кравец.

Существует множество схем, по которым присваиваются ценности. «Основная проблема в том, что некоторые вещи неправильно описываются или не попадают в опись. Были случаи, когда у человека изъяли порядка $ 200 тыс., запакованных в банковскую упаковку. Никто не переписывал номера. Назад отдали две упаковки. Никто, когда был у следователя, не удосужился проверить, деньги это или нет, а когда на фирме упаковки распечатали, оказалось, что там были цветные ксерокопии», — рассказывает адвокат Виталий Наум.

«А бывает так, что, к примеру, при составлении протокола осмотра события (нашли утопленника или ЧП с погибшими) пишут не «золотая цепочка», а «цепочка желтого цвета». После этого быстренько покупают самую дешевую из меди и подменяют на нее золотую», — добавляет адвокат Иван Либерман.

Зачастую хищения ценных вещей производят прямо во время обыска. К примеру, в мае 2014 года, когда налоговики приходили с обыском в редакцию «Вестей», после него обнаружилось, что из ящика стола одной из сотрудниц редакции пропали 3 тыс. грн — ее личные деньги.

Куда уходят деньги и техника

По закону все ценности, которые были изъяты в ходе обыска, должны быть опечатаны и переданы в финансовое управление или банк, либо храниться в комнате вещдоков. Но на практике, говорят опрошенные «Вестями» эксперты, нормы соблюдаются не везде. «Все часто хранится у следователей в сейфах. Если следователь телефон или ювелирку в камеру вещдоков не передал — считайте, что пошло по рукам. Или когда в связи с текучкой кадров дело от одного следователя передали другому, а вещдоки никто не проверил. Так пропадает оружие, золото», — говорит адвокат Виталий Наум.

Особая категория имущества, «склонного теряться», — электроника и бытовая техника, вроде фотокамер, ноутбуков, компьютеров или флешек. «Ее могут похитить, а человеку годами следователь будет говорить: «Она на экспертизе». Тут расчет на то, что тот же ноутбук за это время морально устареет и человек потеряет к нему интерес. К примеру, у меня есть дело, где в госучреждении забрали компьютер, оно идет уже четвертый год, а экспертизы все нет», — добавляет Виталий Наум.

С IT-компаниями силовики обращаются куда суровее — под благовидными предлогами изымают оборудование, без которого их работа оказывается невозможной.

«При обысках у IT-компаний практически каждый раз изымают сервера или жесткие диски и годами не возвращают. Этим парализуется их работа, крайнего найти невозможно, а решение суда тоже дождаться невозможно», — считает адвокат и экс-судья Подольского райсуда Киева Руслан Роженко. Впрочем, силовики уверяют: если такие случаи и бывают, то они редки, а виновных наказывают со всей жесткостью.

Евгения Иванова, Ярослав Маркин, ВЕСТИ

Адвокатская компания Кравец и Партнеры