В Украине официально узаконили новый вид кредитной комиссии — на сумму долга. Банки пользуются нею не первый год, но только сейчас отстояли ее в Верховном суде. Рассматривая дело №6-1964цс16, ВСУ выдал целую правовую позицию, в которой указал, что финучреждение может взыскивать с должника не только пеню или штраф, но и дополнительную комиссию.

«Пеня — не очень удобный для банка инструмент, и не очень надежный — суды часто выносят решения об их списании и по ним очень непродолжительный срок исковой давности — лишь год. Потому с недавних пор финучреждения все чаще прописывают в своих договорах начисление дополнительной комиссии. То есть одна комиссия начисляется на основную сумму кредита, а вторая — только с сумму долга. И в правовой позиции ВСУ четко говорится, что банки имеют право пользоваться «долговой» комиссией. Верховный суд развязал им руки: по комиссиям срок исковой давности не один год, как в случае с пенями, а сразу три. Вообще же это очень спорное заключение, которое сильно ударит по заемщику», — объяснил UBR.ua ситуацию старший партнер адвокатской компании «Кравец и партнеры» Ростислав Кравец.

Массовость применения долговой комиссии признают и другие юристы, и отмечают постоянные споры вокруг них.

«Практика начисления кредитором (банком) отдельной комиссии на сумму задолженности имеет место в 99% судебных спорах по аналогичным правоотношениям. Кредитор мотивирует это свободой договора», — объяснил UBR.ua ситуацию советник, руководитель практики банковского и финансового права АО «Suprema Lex» Роман Оксанич.

С пеней у должников все было намного проще, особенно, если она достигала фантастических размеров. И, кредиторам, конечно же не нравилось, когда людям удавалось от нее улизнуть.

«На практике, если мы говорим о больших суммах задолженности, например, от одного миллиона гривен, то суды, как правило, уменьшают размер неустойки до размера самой задолженности по кредиту, особенно, если размер пени в два или более раз больше задолженность перед банком», — отметил UBR.ua старший юрист АО «Макмел» Александр Курочкин.

Потому финансисты и стали активнее переходить на долговые комиссии, и чаще закладывали их в свои кредитные договоры.

«С повышенными процентами все сложнее, они не подпадают под определение неустойки, а потому, их размер уменьшить довольно сложно, так как нельзя попросить суд их уменьшить и к ним применяется общий срок исковой давности в три года», — заметил Курочкин.

До сих пор долговые комиссии применялись в ипотеке и автокредитовании, хотя в последнее время их все активнее внедряют также в кэш-кредитовании. Потому юристы настойчиво рекомендуют людям тщательнее вычитывать подписываемые договоры, и не одалживать деньги на драконовских условиях.

Они отмечают, что долговая комиссия — не единственное зло, кредитные договоры могут пестрить и другими банковскими изобретениями. Хотя с ними бороться проще.

«Довольно часто в практике встречается начисление дополнительных комиссий за не своевременное страхование предмета залога, а также за не допуск к осмотру предмета залога представителя кредитора и за не подписание со стороны заемщика допсоглашений к договору. Большинство этих, так называемых комиссий, удается оспорить в судебном порядке», — заверил Роман Оксанич.

Чем активнее заемщики спорят в судах, тем чаще банковские юристы меняют свои договоры. Например, некоторые стали привязывать свои комиссии даже не непосредственно к кредитам, а к рассчетно-кассовому обслуживанию.

«Проблема отсутствия четкой судебной практики состоит в том, что банки подобные дополнительные оплаты предусматривают не за обслуживание кредита, а за обслуживание счета и могут в дальнейшем ссылаться на то, что к таким отношениям не применима правовая позиция ВСУ по делу 6-1746цс16, которому банкам запретили начислять необоснованные комиссии именно за обслуживание кредита. Но, если четко обосновать, что счет открывался именно под выдачу и обслуживание кредита, то в принципе перспектива признать недействительными такие положения договора, является вполне реальной», — успокоил Александр Курочкин.

В тоже время последнее заключение ВСУ заметно усложнит оспаривание кредитных комиссий. Ведь его правовые позиции являются догмой для судов низших инстанций.

«Поскольку данный подход является правовой позицией Верховного суда, которая обязательна к применению всеми остальными судами, стоит ожидать, что в скором времени он будет применяться судами значительно чаще», — резюмировал UBR.ua юрист ЮФ Evris Юрий Мосунов.

ЕЛЕНА ЛЫСЕНКО, UBR

Адвокатская компания Кравец и Партнеры

«НЕ ЛЕЗЬТЕ СЮДА, ЭТО НАШЕ ДЕЛО»

Как рассказал «Вестям» адвокат Сергей Войченко, в последнее время коллеги все чаще становятся объектом преследования со стороны правоохранительных органов. Особо ярко это выражается в политических делах, когда есть явная заинтересованность силовых органов в нужном для них исходе дела.

«Когда адвокат занимает принципиальную позицию и не идет на уступки следствию, начинаются проблемы. Как только мы взялись за защиту Андрея Медведько и Дениса Полищука, которых обвиняют в убийстве Олеся Бузины, сразу заметили, что за нами установили слежку, прослушивают наши телефоны. Более того, с нами связывались некие люди и намекали, что нам это дело не надо. То есть нам явно давали понять: мы «на крючке» и должны бояться», — говорит Войченко.

Показательным является и дело беглого депутата Онищенко, когда с целью выявления его переписки со своими адвокатами, которая является тайной, у юристов проводились обыски. Похожая ситуация наблюдается и в деле «налоговиков». «Фигуранты этого дела находятся за решеткой, и правоохранители не дают возможности адвокатам индивидуально общаться с клиентами. Все разговоры фиксируются с помощью аудио и видео, а все телефонные беседы прослушиваются и записываются», — отмечает Войченко.

Также проводились обыски у Дмитрия Сычкаря, который является адвокатом экс-министра доходов и сборов Александра Клименко. Войченко уверен: такие действия правоохранители совершают по причине своей некомпетентности и неспособности доказать вину подсудимого в правовом поле. «Зачастую по таким делам у правоохранителей нет достаточной доказательной базы, поэтому их основная задача — сломать человека и запугать адвокатов. А отсутствие интеллекта и соответствующего правового образования наши правоохранительные органы заменяют грубой физической силой. Доходит до того, что мне звонят из регионов и говорят: мол, адвокаты не хотят брать дело, потому что там есть «интересы власти», — продолжает Войченко.

УГОЛОВНЫЕ ДЕЛА

Нередко неугодные следствию адвокаты сами становятся фигурантами уголовных дел. К примеру, как рассказала «Вестям» адвокат Оксана Соколовская, защищавшая в суде интересы капитана ГРУ РФ Евгения Ерофеева, которого потом обменяли на Надежду Савченко, в последнее время правоохранители начали пытаться отстранять от дел адвокатов путем возбуждения против них уголовных дел.

«Это так сейчас модно. И происходит с одной целью — запугать. Если бы следствие работало нормально и были толковые юристы, которые могли бы формулировать грамотные обвинения, было бы все по-другому. А так как у следователей нет необходимых знаний, они просто боятся адвокатов и пытаются давить на них уголовными делами», — отмечает Соколовская.

По ее словам, так случилось и с ней. «Уголовное дело против меня появилось во время моей защиты Ерофеева, а Юрой Грабовским (адвокат, которого убили. — Авт.) — Александрова. Мне вменяют нанесение тяжких телесных повреждений, что само по себе смешно и такого факта не было. А когда Ерофеева обменяли на Савченко, дело было приостановлено. Но не так давно я взялась за защиту волонтера Сергея Максимца, которого пытались привлечь к ответственности, и сфабрикованное во времена Ерофеева дело опять пустили в ход», — сказала Соколовская.

А ее коллега Ростислав Кравец добавляет: в последнее время также участились попытки силовиков получить доступ к адвокатской тайне: «Делается это через суд, просится разрешение на изъятие у адвокатов документов, компьютеров, личных записей, и, к сожалению, несмотря на запреты закона, некоторые суды удовлетворяют подобные иски».

ДЕЛО В ПОЛИТИКЕ

В то же время адвокаты уверяют, что давление на них началось с появлением массы политических дел. «Я являюсь практикующим адвокатом с 2009 года. Были разные клиенты, дела, но такой наглости и грубого игнорирования законов не было», — говорит Соколовская.

Согласен с мнением коллеги и адвокат Войченко: «Когда я пришел в прокуратуру в 2002 году, действовали абсолютно другие нравы и понятия. Осуществить обыск у адвоката считалось ударом ниже пояса, игра не по правилам. Такого следователя презирали бы даже свои. Это все появилось одновременно с валом политических дел».

Адвокат Иван Либерман отметил, что многие его коллеги сейчас настолько запуганы, что, несмотря на очень высокие гонорары, вынуждены отказывать некоторым в предоставлении правовой помощи, боясь последствий. «Если у подсудимого хороший защитник и это не нравится силовикам, они могут делать все, чтобы его убрать или заменить. Сейчас машина правосудия, как комбайн, идет против неугодных политиков, следующий этап — эксперты, нотариусы и адвокаты, третий — журналисты, которым захотят закрыть рот. Почистив эти три сферы, можно свободно быть диктатором», — резюмирует Либерман.

Антон Дранник, ВЕСТИ

Адвокатская компания Кравец и Партнеры