Эксперты предупреждают: под удар может попасть, по сути, любой бизнес – более того, в перспективе законодательный пробел будет «дубинкой», которую используют против неугодных.

Лазейка в законе

Положения о спецконфискации появились в УПК как дополнение к статье о хранении вещдоков. Тогда это приняли в угоду синхронизации законодательства с европейским в рамках пакета по Соглашению об ассоциации.

Нацагентство, которое должно отвечать за изъятое имущество, появилось уже в феврале 2016-го (но до сих пор не начало эффективно работать – только подбор сотрудников длился до лета-2017). «Ситуация с этим агентством противоречит нормам Конституции и Конвенции о защите прав и основополагающих свобод: без суда, без определения судей людей де-факто разрешено лишать права распоряжаться их имуществом, получать от него доходы, – считает юрист, старший партнер АК «Кравец и Партнеры» Ростислав Кравец. – Да и сам закон выписан неоднозначно – лицо может и не получить компенсацию в случае утраты своих активов или уменьшения их рыночной стоимости».

Вместе с тем, количество дел, связанных с коррупцией, предыдущей властью, «финансированием сепаратизма» или прочих, подходящих под спецконфискацию, будет только нарастать. Это прогноз юристов: 13 сентября Кабмин подарил ГПУ лазейку в законе, позволяющую избежать передачи «интересных» для силовиков активов Нацагентству. Речь о постановлении №685: в нем описывается перечень активов, которые в силу разных причин (габариты, способность портиться или дороговизна в хранении) нецелесообразно передавать на сбережение. А это как электроэнергия, сырье, ГСМ, средства производства (доменная печь), незавершенные объекты строительства, сверхбольшие транспортные средства, так и готовая продукция – например, урожай или материалы, срок годности которых истечет в течение полугода.

«Тут важно, есть ли согласие собственника на их реализацию или передачу Нацагентству: в случае положительного ответа, его передача должна пройти по решению следственного судьи», – пояснил профессор права Иван Либерман. Если же согласия нет (разумеется, это будет распространенной практикой) – получить определение суда должны следователь и прокурор. Однако известно уже о ряде случаев, когда вещдоки были отчуждены и де-факто переданы для коммерческого использования в обход Нацагентства. Это произошло без решения суда (и уж точно без согласия владельцев – более того, вопреки их ходатайствам).

«Ситуацию усугубляет то, что в упомянутом постановлении №685 содержится приписка «перечень не является исчерпывающим»: то есть теперь под необходимые требования можно подогнать какие угодно активы. По закону, актив – это любое имущество (или права), на которые можно наложить арест или конфисковать по решению суда в уголовном производстве – на практике конфискация возможна и до решения суда, было бы производство», – рассказал «Вестям» адвокат Сергей Войченко. Более того, по словам юриста, чем «интереснее» имущество с точки зрения заработка на нем, тем больше вероятности, что деятельность его владельцев вызовет внимание правоохранителей. «Ко мне недавно приходил клиент, у которого провели обыск, изъяв все имущество. Выяснилось, что его фирма, зарегистрированная в 2016-м, имела контрагентом другую компанию, проходившую по «делу Майдана». Я спросил: «Когда она была зарегистрирована?» – «В 2015 году». – «Как же она связана с режимом Януковича?» – «Ее регистрировали те же люди, которые делали что-то для экс-президента», – описал диалог Войченко. – В наших условиях любое изъятие – способ заработка правоохранителей. Один из последних, эффективных, трендов у них – «финансирование терроризма»: это чрезвычайно сложно доказать, но зато судьи очень живо реагируют на словосочетание, выдавая определения на изъятие вещдоков».

Кто в потенциальном списке «жертв»

В ЕРДР содержится немало уголовных дел, основанных на желании отдельных следователей нажиться на возврате изъятого имущества. Одно из последних – по Глыбокскому райотделу полиции (Сторожинецкий район Черниговской области), где следователь Василий Скипор предложил подозреваемому вернуть изъятые у того телефон Samsung Galaxy и автомобиль Land Rover за 3 тыс. евро (плюс бонус-пакет: «договориться» с судьями о мягком наказании).

А в Кировоградской области следователь по особо важным делам СБУ во время обысков изъял у подозреваемого, дело которого он вел, в квартире $ 54807, 1875 евро и 10 фунтов стерлингов, плюс «выудил» iPhone из машины фигуранта. Деньги и телефон сложил в сейф в своем кабинете, а спустя несколько месяцев пожаловался на исчезновение ценностей – следствие установило, что ключи от сейфа в единичном экземпляре были только у «важняка» из СБУ.

«Но это мелочь, по ней работать силовикам уже невыгодно: изымать у фирм компьютеры или торговое оборудование перестало быть интересным, хочется настоящих «подвигов», – констатирует Войченко. Тут на арену выходят сферы влияния Банковой: не случайно именно судебную реформу в контексте взятия под контроль целой ветви власти АП считает критически важной для себя задачей (финальные законопроекты были проголосованы 3 октября).

В ГПУ «ресурсными» делами занимается Департамент по расследованию особо важных дел в сфере экономики – его за глаза называют «Департаментом Кононенко-Грановского» по принципу подконтрольности близким к Банковой нардепам. Также значительную роль играет главк Военной прокуратуры (ведомство смогло административно переключить на себя потенциально ресурсные дела, связанные с «бывшими»). Вся эта «машина» способна вести не только отъем имущества, но и репрессивную, по сути, деятельность против бизнесов олигархов (и просто богатых украинцев), чьи интересы разошлись с действующей властью.

«На днях Печерский райсуд Киева арестовал имущество ряда заводов, близких к Игорю Коломойскому и Геннадию Боголюбову (речь о вагонах и электровозах НЗФ, Марганецкого и Орджоникидзевского ГОКов, Днепроазота), – подтвердил политолог Руслан Бортник. – В дальнейшем таких дел будет все больше: пик «сезона охоты» на активы придется на весну-лето 2018 года, когда будут формироваться избирательные фонды и начнут подбивать предвыборные балансы к 2019 году».

Политолог называет ряд фамилий потенциальных «жертв» ГПУ. Это Константин Жеваго (кроме всего прочего, владеет трудным для хранения отелем «Салют» в Киеве, терминалом в порту «Южный», в сфере энергетики – Одессаоблэнерго и Луганскоблэнерго, а также парой судостроительных и судоремонтных заводов), Сергей Тарута как председатель совета директоров остатков Индустриального союза Донбасса (те самые доменные печи, кокс, окатыши и т.д.), Виктор Пинчук (особо интересны для передачи «третьим лицам» его негабаритные активы, связанные с железнодорожным бизнесом – в частности, Нижнеднепровский трубопрокатный завод), Юрий Косюк (срок хранения продукции его «Мироновского хлебопродукта» обычно не превышает нескольких недель: все придется реализовать). «Экс-глава Госуправления делами Игорь Тарасюк, как партнер Косюка, уже находится под уголовными делами – так что не исключаю, что именно аграрные олигархи будут первыми. Впрочем, под ударом все богатые люди, кто еще сохранил какую-либо суверенность», – уточнил Бортник.

«В принципе, большинство украинских олигархов – «сырьевые», и продукция, поставляемая ими за границу, имеет низкую добавочную стоимость и трудная в хранении/перевозке – гипотетически, под угрозой даже Дмитрий Фирташ с его химическими гигантами и Ринат Ахметов (правда, в случае, если на Банковой появился желание избавиться от «партнера»), – считает политолог Алексей Якубин. – Пакт о ненападении, который действует с олигархами сегодня, будет завершен по мере приближения к 2019 году: как только у отдельных сверхбогатых деятелей появятся планы по финансированию отдельных, отличных от Банковой, политпроектов, прокуратура и прочие силовики поставят их перед фактом».

Тарас Козуб, ВЕСТИ

Адвокатская компания Кравец и Партнеры