Налоговые накладные – это документы, которые должны регистрировать все плательщики НДС. В них нужно указывать торговые операции, и, если накладная успешно зарегистрирована, компания имеет право на налоговый кредит. На сумму этого кредита затем можно уменьшить налог.

Все налоговые накладные проверяются в специальной системе мониторинга налоговой службы. Если ту или иную операцию признали рискованной (есть ряд критериев, которые позволяют заподозрить схему. К примеру, в компании работает всего несколько человек, а оборот – огромен, или, скажем, декларируется производство той или иной продукции, но нет материально-технической базы для этого, либо часто меняются товарные коды и пр.), то налоговую накладную блокируют – до выяснения обстоятельств.

“Что происходит, если налоговая накладная заблокирована? У вас в любом случае возникает налоговое обязательство, по которому нужно платить. Но вот получит “скидку” за счет налогового кредита нельзя – “бан” не позволяет. В итоге, придется платить по полной. Вернуть сумму излишне уплаченного налога в теории можно, после разблокировки налоговой накладной, если удастся ее добиться. Но, как показывает практика, “живые” деньги получить крайне сложно, “лишнее” вычтут уже из следующего налогового платежа. То есть, идет заморозка оборотных средств предприятия, а государство получает больше налогов”, — пояснил нам экономист Алексей Кущ.

Но, по его мнению, дело не только в попытке выбить из бизнеса как можно больше налогов.

“Идет попытка частично заместить внешний НДС, который возвращается экспортерам, за счет НДС внутреннего, а он формируется  как раз за счет налогового кредита. В октябре возмещение НДС составило рекордные 10,9 млрд гривен, что, несомненно, ударило по бюджету”, — говорит Кущ.

Впрочем, на проблемы жалуются и экспортеры. Как заявила недавно Европейская бизнес-ассоциация, идут затягивания в возмещении экспортного НДС.

То есть, получается, налоги подгоняют на “входе”, и притормаживают на “выходе”. Что значит для бизнеса?

“Многие компании уже просто не регистрируют налоговые накладные. Нет регистрации – нет и налоговых обязательств, то есть, платить ничего не нужно. Понятно, что в будущем это может грозить проблемами с налоговиками. Но пока об этом не думают. Некоторые уходят на ФОП – оформляют несколько фирм-неплательщиков налога на добавленную стоимость. А есть и те, кто вообще уходит в тень. Понятно, что в дальнейшем это уменьшит поступления налогов в бюджет”, — рассказал нам налоговый адвокат Андрей Тамошюнас.

Разбирались, как бизнес попадает в налоговый “бан”, и можно ли из него выбраться.

Что такое налоговая накладная и почему ее могут заблокировать

Налоговая накладная  — это документ, в котором учитываются налоговые обязательства предприятий- плательщиков НДС. В него вносятся все данные по торговым операциям, и на их основании компания может получить налоговый кредит. На эту сумму в последующем можно уменьшить сумму налогового обязательства.

Налоговые накладные регистрируются в едином реестре НН, а затем проверяются через систему автоматизированного мониторинга налоговых накладных.

Главная цель таких проверок – выявить “рискованные” операции или сомнительного плательщика и заблокировать их.

Порядок такого мониторинга прописан в постановлении Кабмина №1165.

В нем прописаны критерии “рискованности” плательщика, а именно:

1.     Плательщик НДС зарегистрирован на основании недействительных документов

2.     Плательщик зарегистрирован физлицами с последующим переоформленном на  на умерих, пропавших без вести и др.

3.     Плательщик зарегистрирован физлицами, которые не собирались проводить финансово-хозяйственную деятельность (фирмы-“пустышки”)

4.     Плательщик зарегистрирован  и проводит хозяйственную деятельность без согласия всех основателей и руководства

5.     Плательщик- юридическое лицо -не имеет открытых счетов в банках

6.     Плательщик не подал налоговую отчетность по НДС за два последних отчетных периода

7.     Плательщик налога на прибыль не подал отчетность за последний отчетный период.

8.     У контролирующих органов есть налоговая информация, которая стала известна в процессе проведения текущей деятельности и проверок (под этот пункт вообще подвести все, что угодно)

Отдельно выписаны критерии рискованности операций:

1.     Несоответствие указанных  в налоговой накладной товаров и услуг тем,  которыми плательщик занимается постоянно, наличие “лишней” продукции (большая разница межд входящими и выходящими объемами),.

2.     Отсутствие лицензий  на экспорт, импорт, оптовую торговлю подакцизными товарами

3.     Отсутствие корректировок ведомостей в реестре плательщиков акцизного налога  по реализации топлива (для профильных компаний)

4.     Замена номенклатуры товаров и услуг (скажем, на входе – бананы, на выходе – мебель)

5.     Превышение суммы компенсации стоимости товара, указанного в НН, на уменьшение суммы налоговых обязательств получателя товара

6.     Составление расчета корректировки  на уменьшение налоговых обязательств на неплательщика НДС.

Если налоговая накладная заблокирована, то налоговое обязательство все равно возникает (и налоги придется платить), но право на налоговый кредит плательщик не получает – до разблокировки накладной.

“Как это работает на практике? К примеру, вы закупили материалы на 60 тысяч гривен, в стоимости которых налог – 10 тысяч гривен. Ваша продукция, произведенная из этого материала, стоит 100 тысяч, из которых 16,6 тысяч – налог. Ваше налоговое обязательство – разница между налогом на готовую продукцию и на материал, то есть, 6,6 тысяч гривен. Но, если налоговая накладная заблокирована, налоговый кредит в размере 10 тысяч вы не получаете, и должны заплатить полную сумму — 16,6 тысяч. Если НН впоследствии разблокируют, “замороженные” 10 тысяч вам вернут, но, как показывает практика, чаще всего возврат идет не “живыми” деньгами, а зачетом налоговой переплаты в следующих налоговых обязательствах. То есть, вам уменьшат налоги на “лишнюю” сумму, но как нибудь потом. А сначала нужно заплатить по полной. Таким образом, идет вымывание оборотных средств предприятий, но бюджет получает больше налогов”, — пояснил Алексей Кущ.

Глава профильного парламентского комитета Данил Гетьманцев в своем Телеграм на днях опубликовал свежую статистику по налоговым поступлениям в бюджет.

В октябре собрали на 9,9% или на 3.8 млрд больше, чем за аналогичный период прошлого года. За 10 месяцев этого года “мирный” план (сформированный еще до войны) перевыполнен на 1,8% или на 9,9 млрд. А, по сравнению с аналогичным периодом прошлого года в бюджет собрали налогов на 18% (87,5 млрд) больше.

“Перевыполнение год к году произошло за счет НДС (сальдо плюс 56,2 млрд или 43,8%) и ренты (плюс 25 млрд или 57,6%)”, – констатировал Гетьманцев, поблагодарив налоговую и бизнес.

Эксперты говорят, что такой “налоговый рывок” обеспечила в том числе и массовая блокировка налоговых накладных.

“Блокируют всех”

Блокировка налоговых накладных для украинского бизнеса – не новость. Их блокировали “волнами” и в прошлые годы. Но, как говорит Андрея Тамошюнас, со средины октября ситуация заметно ухудшилась. “Блокируют даже тех, кого никогда не блокировали, кто годами работает с одним и тем же товаров и контрагентами. В их деятельности ничего не поменялось, но ранее налоговые накладные пропускали, а теперь – прекратили”, — говорит он. Эту тенденцию подтверждает и Сергей Доротич, руководитель общественного объединения SAVEФОП и владелец фирмы по производству окон в Вишневом Киевской области.

“Мы пять лет не меняли ни товарные позиции, ни поставщиков. Но в итоге имеет заблокированных налоговых деклараций на 2 млн”, — говорит нам Доротич.

Почему пошла “октябрьская волна” блокировок?

Дело в том, что 14 октября вступило в силу новое постановление Кабмина №1154, которым внесены изменения в порядок мониторинга налоговых накладных.

Нововведений несколько:.

1.     Усилены требования к критериям рискованности. В итоге так называемые “минусовые” расчетные корректировки, которые предусматривают снижение суммы компенсации стоимости хотя бы одного товара  поставщику будут попадать под усиленный мониторинг

2.     Остановка регистрации НН будет применяться не только к уже составленным накладным, но и тем, что только подаются

3.     Расширен список случаев, когда спецкомиссия при ГНС может в ручном режиме отклонять таблицу данных плательщика (в ней перечисляются данные по деятельности бизнеса и без нее зарегистрировать налоговую декларацию нельзя). Таблицу могут завернуть, даже если автоматическая система мониторинга ее пропускает

4.     Расширены критерии рискованности. Налоговики могут проверять не только товары, по которым есть сомнения, но и все товары, которыми занимается данный плательщик НДС.

“Основной фактор риска сейчас — изменение первого критерия рискованности операций (о так называемом “пересорте”). Ранее он состоял из трех пунктов: первый – неподача таблицы, второй – наценка на товаре больше 50%, третий – если в остатке товара на виртуальном складе (разница между тем, что поступило, и тем, что продал) – более 50% составляет так называемый “рискованнй товар” (его списки правительство составляет отдельно, в них несколько сотен наименований – Ред). В новой редакции третий пункт убрали, то есть, проверяют уже все остатки, а не только те, где больше половин – товары повышенного с налоговой точки зрения риска. теперь под “колпак” налоговиков попадают все товары, по которым указана наценка более 50%. От этого страдают, в первую очередь, производственные компании, где коды товаров на входе и выходе – разные. Скажем, предприятие получает сырье, а продает готовую продукцию”, — говорит Тамошюнас.

Он также добавил, что стали массово заворачивать таблицы, причем, даже если автоматическая система их пропускает. “То есть, идет искусственное торможение блокировок в ручном режиме”, — отметил эксперт.

По данным Государственной налоговой службы, на 17 октября было признано “рискованными” чуть больше 11 тысяч плательщиков. При этом по последнему пункту ( о том, что контролирующие органы получили некую информацию по компании) — больше 6 тысяч.

“Этот пункт – самый размытый, тут нет четких обоснований, а налоговая дополнительных разъяснений не дает. Поэтому на основании такого “компромата” блокируют наиболее массово”, — говорит глава адвокатского объединения “Кравец и партнеры” Ростислав Кравец. Недавно ГНС направила на региональные управления письмо, в котором просит более детально расписывать претензии к плательщикам. Изменится ли что-то после этого – пока непонятно.

Судятся, уходят в тень, закрываются

Блокировки налоговых накладных уже запустили цепную реакцию по рынку. “Блокировка накладных зачастую попросту останавливает работу предприятия, а нередко – и его контрагентов. Поэтому 11 тысяч заблокированных плательщиков – это только вершина айсберга. Число тех, кто страдает из-за блокировок, модно смело умножать на 10”, – говорит Кравец. Причем, по его словам, в суде добиться разблокировки налоговой накладной не так сложно, особенно, если главный аргумент фискалов – тот самый пункт о, якобы,  “полученной” ими  некой “информации”. Но на судебные разбирательства уходит немало времени.

“По заблокированным еще в феврале налоговым накладным мы до сих пор не можем подать иск в суд. То воздушная тревога, то судьи разъехались, то реорганизация. По нашим прикидкам, разблокировка займет год-полтора”, – добавил Доротич.

Впрочем, предприниматели говорят, что по поводу беспроблемной регистрации налоговых накладных или снятия “бана” можно договориться в местных налоговых управлениях. То есть, коррупционная составляющая никуда не делась.

Интересную информацию приводит в своем Телеграм нардеп Ярослав Железняк.

По его словам, заблокировано всего 0,87% налоговых накладных. После блокировки только по 45% было подано пояснения плательщиками. А из тех накладных, по которым плательщики подали пояснения, 89% разблокировали. Еще 1,3% разблокировали по решению судов. То есть, по итогу “бан” снимают в более 90% случаев, по которым плательщики начинают активно разбираться.

“Это говорит о том, что заблокировали налоговые накладные безосновательно. Ответственность за это для налоговиков – никакой. Поэтому они могут “банить” всех подряд. Разбирательства занимают немало времени. Так что если хочешь выключить” бизнес (и лишить его права на налоговую скидку) – можно блокировать налоговые накладные”, — отметил Кравец.

Что касается указанного Железняком мизерного количества заблокированных накладных, мол, непонятно, почему предприниматели вообще раздувают проблему то у бизнеса на этот счет есть свои аргументы.

“Действительно, какая-то смешная цифра получается. Объясняю. Допустим, предприятие проводит в день 50. За полгода оно провело 5000 накладных. А 5001 заблокировали. Предприятие остановлено. Но ведь заблокировано всего 0,02% накладных этого предприятия. Вот чудо то! Такой маленький процент, а предприятие исчезло, сотни людей потеряли работу, а учредители – свои деньги и имущество”, — написал на свое странице в Фейсбуке киевский предприниматель Павел Себастьянович.

По закрытию бизнеса из-за одной заблокированной налоговой накладной – это не преувеличение.

“Я становлюсь “рискованным” плательщиком, не могут оформить налоговую накладную на своих контрагентов, соотвественно, они не хотят иметь со мной дела. Плюс – налоги, нужно платить больше, хотя доходы уменьшаются за счет частичного  сворачивания деятельности. Я по итогу блокировки налоговых накладных нашей компании вынужден был пополнять собственными средствами корпоративный счет. Те, у кого такой возможности нет, будут останавливаться”, — говорит Доротич.

По словам Андрея Тамошюнаса, предприниматели  лихорадочно ищут способ решить проблему с блокировками налоговых накладных. “Многие просто перестают подавать их на регистрацию. Нет накладной, нет налогового кредита, но нет и налогового обязательства. Соответственно, можно не платить. Понятно, что в дальнейшем это чревато проблемами с налоговой службой, судебными разбирательствами и штрафами. Но это будет потом. Пока же есть возможность хоть как-то удержать бизнес на плаву. Некоторые компании из плательщиков НДС уходят на сеть ФОПов, которые налог на добавленную стоимость не платят. Следовательно, никаких налоговых накладных регистрировать не нужно. А есть и те, кто попросту уходит в тень, и работает безо всяких обязательств и налогов”, — рассказал Тамошюнас.

По словам Доротича, все больше предпринимателей, которым и так нелегко выживать в войну, выставляют имущество на продажу и планируют переезд в Европу. “Сколько компаний по итогу закроется — вопрос открытый”, — говорит он.

Зачем “банят” бизнес

По мнению Тамошюнаса, главная цель блокировок налоговых накладных – увеличить налоговые поступления в бюджет (и такой расчет в принципе срабатывает). Но, понятно, что такой рост налоговых поступлений – временных. Если затем налоговые накладные массово разблокируются, то переплату по налогам придется учитывать в следующих периодах.

Тут главное – фактор времени. Чем дольше идет разбирательства, тем дольше можно бизнесу ничего не возвращать.

Но это – только одна из причин.

По мнению Алексей Куща, отмашка на массовые блокировки дана, чтобы в срок возмещать экспортный НДС (его в октябре заплатили 10,9 млрд гривен).

“Пока Зерновой коридор работает, нужно возмещать НДС экспортерам, среди которых большинство – международные трейдеры. Возмещение идет из и без того дефицитного бюджета. Поэтому я расцениваю массовые блокировки НДС как попытку заместить экспортный налог на добавленную стоимость внутренним”, — говорит эксперт.

Впрочем, не все так хорошо и с возмещением НДС. В конце октября Европейская бизнес-ассоциация заявила о том, что проблемы с возмещением НДС приобретают все более “системный характер”

“Чтобы произошло возмещение, налоговая должна подтвердить заявленные суммы – или путем проведения проверок или за счет автоматического подтверждения. Но сейчас налоговики  по неизвестным причинам не назначают камеральных проверок )которые можно провести дистанционно), а требуют проведения жокументальных проверок, непосредственно в офисе компании, которые в свою очередь откладывают из-за небезопасной ситуации”, — утверждают в ЕБА.

Андрей Тамошюнас говорит, что в дальнейшем экспортеры могут дать возмещения дольше. “Если они приобретают продукцию у компании-плательщика НДС, а ее налоговую накладную блокируют, то и экспортер не может показать НДС, который ему нужно возместить”, —  пояснил эксперт.

То есть, получается двойной интерес. С одной стороны, “заморозка” денег бизнеса (который не получает налоговый кредит, следовательно, должен платить больше налогов), с другой — заработок для нечистых на руку налоговиков.

То есть, у государства появляется возможность, хоть и временная, аккумулировать в бюджете больше средств. Но в последующем это может обернуться, наоборот, снижением налоговых поступлений – как за счет того, что бизнесу придется возвращать излишне уплаченные суммы, так и из-за закрытия предприятий и их ухода в тень.

СТРАНА

АО «Кравец и Партнеры»

Но и многим предприятиям платить уже нечем. Там говорят, что возможны даже банкротства по этой причине.

“На крупных предприятиях процент мобилизованных достаточно большой, и может достигать десятков процентов. То есть, заводу нужно платить зарплату, скажем, четверти или 20% работников, которые на данный момент не работают, а воюют. Но в нынешних военных условиях возможности предприятий выдерживать такие экстраординарные нагрузки ограничиваются наличием оборотных средств, а их надолго не хватит. Если военные действия затянутся, это приведет к банкротству. А что дальше? Полный коллапс украинской экономики, которая сейчас держится главным образом на крупных предприятиях”, – говорит нам руководитель одного из предприятий.

По его мнению, выходом из ситуации могла бы быть государственная поддержка для субъектов хозяйствования. “Именно так решалась похожая проблема с 2014-2019 годах, вопросы с мобилизацией регулировало отдельное постановление Кабмина №105 от 2015 года. Сейчас также нужно срочно запускать компенсации из госбюджета. Вопрос настолько серьезный, что требует срочного внимания первых лиц государства”, – говорит руководитель предприятия.

Совет предпринимателей уже направил письмо на адрес Кабмина с призывом определить механизм финансирования Минобороны для обеспечения выплат мобилизованным работникам, и, в случае необходимости, внести соответствующие изменения в законодательство. Плюс – подготовить пояснения по порядку организации выплат мобилизованным работникам предприятий за счет средств госбюджета и дать рекомендации предприятиям – на каких правовых основаниях документировать трудовые отношения с призванными на войну работниками.

Разбирались, как мобилизация сотрудников бьет по отечественным предприятиям, и действительно ли есть угроза массовых банкротств.

“Каждый пятый ушел воевать”

О проблемах, связанных с мобилизацией, украинский бизнес говорят с первых дней войны.

По факту их несколько. Первая, собственно, сам призыв – специалисты уходят с рабочего места, и их нужно кем-то заменять, а сделать это в нынешних условиях не так просто. По этой причине, к примеру, многие компании испытывают острый дефицит водителей – вплоть до того, что ломается вся логистика.

В теории особо ценных специалистов можно “забронировать”, то есть, оформить освобождение от призыва. Но это удается далеко не всегда. “Есть целый список военных специальностей, представители которых не подлежат бронированию. Это, к примеру, те же водители, артиллеристы, наводчики, танкисты и другие – всего в перечне несколько десятков позиций. Это значит, что работники, которые во время службы в армии или на военной кафедре в вузе получили такие военные специальности, сейчас не могут быть «забронированы» работодателем”, – отмечает глава Экономического дискуссионного клуба Олег Пендзин.

Поэтому людей мобилизуют. Также многие ушли добровольцами в терроборону или в армию.

Доля таких работников в компаниях разная. В некоторых – незначительная, у других – до 20-25% трудового коллектива и даже больше. К примеру, на IT-рынке, где работает много молодых специалистов, в некоторых компаниях на войну ушел каждый пятый сотрудник. И это уже стало одной из причин, по которой компании теряют заказы от иностранных заказчиков.

Вторая проблема состоит в том, что предприятие обязано сохранить за мобилизованным сотрудником не только рабочее место, но и средний заработок, а также платить за него налоги, в частности, ЕСВ (а это 22% от зарплаты).

“То есть, получается, что по факту вакансия освобождается, работодатель вынужден брать на место мобилизованного сотрудника временного специалиста, который без денег, понятно, тоже работать не будет. Поэтому, по сути, по одному рабочему месту идет двойная выплата зарплаты и налогов. Что и в мирное время мог бы потянуть далеко не каждый бизнес, не говоря уже о войне”, – отмечает глава адвокатского объединения «Кравец и партнеры» Ростислав Кравец.

“На фоне простоя, серьезного уменьшения заказов и клиентов, падения доходов, даже для работающих предприятий вопрос обеспечения фонда оплаты труда стоит очень остро”, – говорит глава секретариата Совета предпринимателей при Кабмине Андрей Забловский.

Впрочем, по выплатам за мобилизованных сотрудников, которые сейчас полностью повесили на работодателей, не все так просто.

“Законные обязанности государства”

На самом деле действующее законодательство не дает четкого ответа – кто должен платить мобилизованным работникам.

“По действующему законодательству мобилизованным работникам гарантируется сохранение и выплата среднего заработка за счет средств государственного бюджета. Так, в соответствии с частями 2 и 3 статьи 119 Кодекса законов о труде, работникам, которых привлекают к выполнению обязанностей, предусмотренных законами Украины “О военной обязанности и военной службе”, “Об альтернативной (не военной) службе”, “О мобилизационной подготовке и мобилизации”, представляются гарантии и льготы. За гражданами, призванными на срочную службу, службу во время мобилизации во время особенного периода до его окончания сохраняются рабочие места, должности, средний заработок на предприятии вне зависимости от формы собственности. Таким работникам производятся выплаты денежного обеспечения за счет средств государственного бюджета в соответствии с законом “О социальной и правовой защите военнослужащих и членов их семей”. Но на практике эти нормы на данный момент не работают. Сейчас мобилизованные работники обращаются к работодателям за выплатами. Некоторые предприятия при этом просто информируют мобилизованных работников о размере их среднего заработка и рекомендуют обращаться к их военному руководству, чтобы выплаты этого среднего заработка обеспечивали военные части, которые финансируются из бюджета. Но есть и те компании, что платят. То есть, в этом вопросе многое неясно, в итоге страдают как мобилизованные работники, которые защищают  страну от врага и еще должны бегать выбивать зарплаты, так и предприятия, многим из которых уже попросту нечем платить”, – отмечает Андрей Забловский.

Партнер юридической компании KM Partners Александр Шемяткин говорит, что статью 119 КЗоТа за последние годы несколько раз меняли. “Так, с 2014 года гарантии по сохранению рабочего места и зарплаты для мобилизованных ограничили одним годом. В 2015 году расширили круг получателей гарантий. Если ранее они распространялись только на лиц, призванных на военную службу, то затем в список добавили еще е контрактников, а временной промежуток выплат перестал был четко определенным, указали, что он длиться «до дня фактической демобилизации». Также именно в редакции от 2015 году было установлено, что средний заработок военнослужащим компенсируется за счет средств государственного бюджета в порядке, определенном Кабинетом министров. Но затем, из-за возникновения задолженности перед работодателями и по причине дефицита средств госбюджета эта норма перестала выполняться”, – рассказал Шемяткин.

Но, по его словам, в соответствии со статьей 17 Конституции Украины, именно государство обеспечивает социальную защиту граждан, которые пребывают на службе в Вооруженных силах Украины и других военных формированиях, а также членов их семей.

“Подтверждение того, что социальная защита военнослужащих – это функция государства находим и в других нормативно-правовых актах, в частности, законе «О социальной и правовой защите военнослужащих и членов их семей. Если государства перекладывает на работодателя эти функции, то должны быть компенсации работодателю соответствующей материальной базы, в виде налоговых преференций, возврата денежных средств или другим путем. Если ж государство перекладывает обязательства по выплатам на бизнес, рассчитывая на частную собственность (деньги работодателя), а не на средства госбюджета, то такой подход нарушает статью 41 Конституции, которая гласит, что право частной собственности является нерушимым”, – добавил Шемяткин.

Кто в итоге заплатит?

Недавно Совет предпринимателей при Кабмине направил официальное письмо на адрес первого вице-премьер-министра- министра экономики Юлии Свириденко, в котором говорится, что в последнее время приходит много обращений от руководителей предприятий относительно вопроса выплат мобилизованным сотрудникам. “Это значительный дополнительный непредусмотренный финансовый груз для бизнеса, особенно для предприятий, которые прекратили или почти прекратили работу во время военного положения”, – говорится в письме.

Совет предпринимателей также ссылается на статью 119 КЗоТа, по которой социальное обеспечение мобилизованных ложится на госбюджет.

В письме упоминается и указ президента от 24 февраля 2022 года, часть 6 которого прописывает, что Кабмин обеспечивает финансирование и другие мероприятия, связанные с объявлением и проведением общей мобилизации.

Совет предпринимателей просит:

• определить механизм финансирования Минобороны (воинских частей) для обеспечения выплат мобилизованным работникам
• Совместно с Минобороны подготовить разъяснения по порядку организации выплат мобилизованным работникам предприятий среднего заработка за счет средств госбюджета и предоставить рекомендации для предприятий и организаций по правовых основаниях документирования трудовых отношений с работниками, которые были мобилизованы.

Впрочем, ответа от Минэкономики пока нет.

Между тем, затягивание с решением этого вопроса увеличивает риски массовых банкротств предприятий, особенно если война затянется.

“Все зависит от того, сколько еще продлится война. Если месяц – два, то бизнес еще как-то выдержит дополнительные нагрузки по зарплатам для мобилизованных работников, если дольше – уже нечем будет платить”, – считает Олег Пендзин.

“Вопрос настолько серьезный, что требует немедленной внимания первых лиц государства – президента и премьер-министра. Очевидно, потребуется решение на уровне главы государства, правительства и парламента и выделение, как минимум, нескольких десятков миллиардов гривен на выплаты по мобилизованным работникам”, – подытожил представитель крупного предприятия, с которым пообщалась “Страна”.

СТРАНА

АО «Кравец и Партнеры»

На сегодняшний день – в Украине высочайший уровень смертности от Covid-19. Но внутри страны существует еще и строго юридическая проблема: государство столкнулось с пандемией, которая требует решений, напрямую противоречащих букве закона. Другими словами, развитие законодательства не поспевает за катастрофическими реалиями.

Самым ярким примером тому являются постановления Кабмина, которые требуют от руководителей предприятий вакцинации персонала. По факту – увольнения людей, если те откажутся принимать вакцину. Иначе – крупные штрафы (17-34 тыс. грн). Но в действительности такие документы Кабмина прямо противоречат нормам законодательства.

В связи с накопившимися вопросами, к примеру, за разъяснениями к Кабмину обратился даже образовательный омбудсмен Сергей Горбачов. В конечном счете предприниматели, госорганы и учреждения напоролись на казус: Кабмин напрямую принуждает их нарушать закон, а сотрудники, не имея другого выхода, пойдут отстаивать права через суд.

Как вести учет вакцинированных сотрудников. Нужен специальный журнал

Одна из главных загвоздок заключается в том, что в Украине архивоведение и документооборот работников не предусматривает ведение документов по вакцинированию персонала. Выходит, что в соответствии с нововведениями, чтобы контролировать выполнение обязанностей по “обязательной вакцинации” работников, необходим специальный журнал учета.

“В нем фиксируются даты проведения вакцинации, данные о работниках, отметки о наличии или отсутствии вакцинации, медицинских отводах, отказах и т.п. Такой журнал является подтверждением исполнения требований о вакцинации работников”, – поясняет нам эксперт в области трудового права, к.ю.н., Светлана Кожушко.

Она обращает внимание, что вместе с тем закон “О защите персональных данных” еще никто не отменял. Как – и понятие “врачебная тайна”. В соответствии со ст. 2 вышеприведенного закона следует, что существует несколько таких способов получения согласия от работника на предоставление информации о нем:

• согласие предоставлено в письменном/электронном виде;
• устное согласие;
• молчаливое согласие, в случае, когда работник предупрежден, но не выразил своих возражений.

“Руководителю предприятия, которому не безразлична судьба трудового потенциала, следует обратиться в соответствующие органы за разъяснениями, чтобы в дальнейшем избежать споров насчет нарушения трудовых прав”, – рекомендует Светлана Кожушко.

К слову, уже существует письмо-разъяснение о неправомерности применения работодателем к работнику мероприятий принуждения и/или дисциплинарного взыскания за отказ вакцинации Минэкономики от 20 августа 2021 года, добавила правовед.

По ее словам, важно знать, что обязательность каких-либо сертификатов, справок не предусмотрена (не является существенным условием) трудовым договором или контрактом. А жонглирование трудовым законодательством приведет к социальному напряжению в обществе и оттоку высококвалифицированных трудовых кадров.

В разговоре с нами адвокат и старший партнер АК “Кравец и партнеры” Ростислав Кравец обратил внимание, что подобное требование от работодателя вообще незаконно. А такие специальные журналы учета вакцинированных работников не имеют никакого статуса. Информация, которая в них хоть уже и содержится, имеет секретный характер.

“Собирать эту информацию незаконно. Это – медицинская тайна. Во-вторых, согласно законодательству, запрещается требовать и подавать по месту работы данные о диагнозах и методы лечения физлиц. Вся эта информация закрыта. И получать ее нельзя. Дело закончится массовыми судами”, – предупредил он.

К вакцинации может принудить исключительно санврач

Светлана Кожушко подчеркнула, что в правительстве на свое усмотрение выбрали приоритетную группу для принудительной вакцинации, от которой, по ее мнению, любой гражданин имеет право отказаться без каких-либо негативных последствий для себя со стороны государства. Правда, придется пройти через судебную тяжбу.

“Тем самым каждый, кто прошел процедуру вакцинации, признает право государства принудительно вакцинировать людей и несет ответственность за побочные эффекты и последствия. В том числе – и финансового характера за проведенный эксперимент”, – утверждает Кожушко.

Она отдельно отметила, что подобные “эксперименты” над людьми не могут продолжаться более двух лет, что определено в заключительных положениях закона “О внесении изменений в некоторые законы Украины относительно полномочий в области охраны окружающей среды” (№17) еще от 22 марта 2018-го.

Вакцинироваться или нет – личное дело каждого. Но тех, кто отказывается, закон защищает. О подобном говорит и Кравец.

“Минздрав не имеет права устанавливать обязательную вакцинацию. Это может делать только главный санитарный врач. Несмотря на это, к вакцинации принудили работников госорганов и заведений образования. Включительно с уборщицами и сторожами”, – резюмирует Ростислав Кравец.

UBR

АО «Кравец и Партнеры»

На сегодняшний день в Украине высочайшая смертность от Covid-19. Но внутри страны существует еще и строго юридическая проблема: государство столкнулось с пандемией, которая требует решений, напрямую противоречащих букве закона. Другими словами, развитие законодательства не поспевает за катастрофическими реалиями.

Самым ярким примером тому являются постановления Кабмина, которые требуют от руководителей предприятий вакцинации персонала. По факту – увольнения людей, если те откажутся принимать вакцину. Иначе – крупные штрафы. Но в действительности такие документы правительства прямо противоречат нормам Конституции.

В связи с накопившимися вопросами, к примеру, за разъяснениями к Кабмину обратился даже образовательный омбудсмен Сергей Горбачов. В конечном счете предприниматели, госорганы и учреждения напоролись на казус: Кабмин напрямую принуждает их нарушать закон, а сотрудники, не имея другого выхода, пойдут отстаивать права через суд.

Как вести учет вакцинированных сотрудников. Нужен специальный журнал

Одна из главных загвоздок в том, что в Украине архивоведение и документооборот работников не предусматривает ведение документов по вакцинированию персонала. Выходит, что в соответствии с нововведениями, чтобы контролировать выполнение обязанностей по “обязательной вакцинации” работников, необходим специальный журнал учета.

“В нем фиксируются даты проведения вакцинации, данные о работниках, отметки о наличии или отсутствии вакцинации, медицинских отводах, отказах и т.п. Такой журнал является подтверждением исполнения требований о вакцинации работников”, – поясняет нам эксперт в области трудового права, к.ю.н., Светлана Кожушко.

Она обращает внимание, что вместе с тем закон “О защите персональных данных” еще никто не отменял. Как – и понятия “врачебная тайна”. В соответствии со ст. 2 вышеприведенного закона следует, что существует несколько таких способов получения согласия от работника на предоставление информации о нем:

• согласие предоставлено в письменном/электронном виде;
• устное согласие;
• молчаливое согласие, в случае, когда работник предупрежден, но не выразил своих возражений.

“Руководителю предприятия, которому не безразлична судьба трудового потенциала, следует обратиться в соответствующие органы за разъяснениями, чтобы в дальнейшем избежать споров насчет нарушения трудовых прав”, – рекомендует Светлана Кожушко.

К слову, уже существует письмо-разъяснение по неправомерности применения работодателем к работнику мероприятий принуждения и/или дисциплинарного взыскания за отказ вакцинации Минэкономики от 20 августа 2021 года, добавила правовед.

По ее словам, важно знать, что обязательность каких-либо сертификатов, справок не предусмотрена (не является существенным условием) трудового договора, контракта. А жонглирование трудовым законодательством приведет в социальному напряжению в обществе и оттоку высококвалифицированных трудовых кадров.

В разговоре с нами адвокат и старший партнер АК “Кравец и партнеры” Ростислав Кравец вообще обратил внимание, что такое требование от работодателя вообще незаконно. А такие специальные журналы учета вакцинированных работников не имеют никакого статуса. Информация, которая в них хоть уже и содержится, имеет секретный характер.

“Собирать эту информацию. Незаконно. Она – медицинская тайна. Во-вторых, согласно законодательству, запрещается требовать и подавать за местом работы данные о диагнозах и методы лечения физлиц. Вся эта информация закрыта. И получать ее нельзя. Дело закончится массовыми судами”, – предупредил он.

К вакцинации может принудить исключительно санврач

Светлана Кожушко подчеркнула, что в правительстве на свое усмотрение выбрали приоритетную группу для принудительной вакцинации, от которой, по ее мнению, любой гражданин имеет право отказаться без каких-либо негативных последствий для себя со стороны государства. Правда, придется пройти через судебную тяжбу.

“Тем самым каждый, кто прошел процедуру вакцинации, признает право государства принудительно вакцинировать людей и несет ответственность за побочные эффекты и последствия. В том числе – и финансового характера за проведенный эксперимент”, – утверждает Кожушко.

Она отдельно отметила, что подобные “эксперименты” над людьми не могут продолжаться более двух лет, что определено в заключительных положениях закона “О внесении изменений в некоторые законы Украины относительно полномочий в области охраны окружающей среды” (№17) еще от 22 марта 2018-го.

Вакцинироваться – дело каждого. Но тех, кто отказывается, закон защищает. О подобном говорит и Кравец.

“Минздрав не имеет права устанавливать обязательную вакцинацию. Это может делать только главный санитарный врач. Несмотря на это, к вакцинации принудили работников госорганов и заведений образования. Включительно с уборщицами и сторожами”, – резюмирует Ростислав Кравец.

UBR

АО «Кравец и Партнеры»

Если видео будет для вас полезным, не забывайте поставить лайк, подписаться на канал и поделиться ссылкой со своими друзьями. А также присоединяйтесь к каналу Ростислава Кравца в Телеграм.

✔ Запись на консультацию: https://wa.me/380442296950 (сам номер телефона +380-44-229-6950) или по электронной почте info@knpartners.com.ua

АО «Кравец и Партнеры»

Если видео будет для вас полезным, не забывайте поставить лайк, подписаться на канал и поделиться ссылкой со своими друзьями. А также присоединяйтесь к каналу Ростислава Кравца в Телеграм.

✔ Запись на консультацию: https://wa.me/380442296950 (сам номер телефона +380-44-229-6950) или по электронной почте info@knpartners.com.ua

АО «Кравец и Партнеры»

Полный текст решения по ужесточению карантина можно посмотреть здесь.

“Страна” уже писала об основных ограничениях: будут закрыты кинотеатры и концертные залы, торговые центры и непродовольственные магазины.

Рестораны смогут работать только на вынос, салоны красоты и спортклубы – по предварительной записи (для спортклубов также отменяются групповые занятия).

Транспорт будет работать, но тоже с ограничениями – заполняемость не более 50% посадочных мест.

Для бизнеса новый локдаун накануне выходных стал полной неожиданностью, тем более что по официальной статистике Киев был в оранжевой, а не в красной зоне.

“Даже не знаю что сказать. Просто сил уже нет”, — говорит руководитель агентства MRM Сommunications Group и пространства украинских дизайнеров  Desingers Room в ТРЦ Art Mall  Gидия Маркова.

Некоторые продавцы быстро сориентировались и уже объявили о распродаже “под локдаун”. О скидках в 15% “только на два дня” объявила MD Group (магазины Tommy Hilfiger, Under Armour, G-star, STEM и др). То есть рассчитывают “нагнать трафик” накануне закрытия магазинов.

Но в целом настроения в предпринимательской среде сейчас не самые лучшие. Бизнес прогнозирует очередные убытки и задается вопросом – кто их будет компенсировать. Ведь в этот раз, судя по всему, никаких выплат не будет.

“Так как локдаун не национальный, а локальный, компенсации из бюджета на государственном уровне вряд ли возможны. Ранее они проводились отдельными законами через Раду. Но не будут же писать закон под компенсации киевским или львовским предпринимателям. Не исключаю, что локальные локдауны вместо общегосударственного и вводят специально, чтобы не платить компенсаций бизнесу”, — говорит глава адвокатского объединения “Кравец и Партнеры” Ростислав Кравец.

“Мы ждем разъяснений от КГГА по поводу налогов. Единый налог относится к местным, поэтому Кличко вполне мог бы отменить его уплату для ФОПов на время локдауна. Но пока об этом никто не говорит. Подозреваю, что налоги придется платить по полной. Только вот непонятно, за что жить. Продуктовые магазины будут работать – плохо, мэр не сказал, где денег на еду взять”, — говорит глава SAVEФОП Сергей Доротич.

Уже завтра предприниматели собираются на акцию протеста под КГГА с требованием не вводить жесткого карантина. А 22 марта, несмотря на карантинные ограничения в столице, предприниматели собираются с акцией протеста на Майдане, а дальше пойдут к Кабмину и на Банковую. Ожидается порядка 10 тысяч участников.

“Бизнес просто убивают, у нас одно требование – оставьте нас в покое и дайте работать”, – говорит Доротич.

Кроме того, во время местного локдауна, в отличие от общенационального, люди и бизнес вообще не могут рассчитывать на компенсации от правительства. Потому что последнее как бы и ни при чем. Если кто и должен выплачивать компенсации – то местный бюджет, в котором на это денег нет.

“Страна” разбиралась, как новые карантинные ограничения ударят по бизнесу.

“Очередной виток падения в пропасть”

О возможности очередного локдауна в бизнес-среде говорят уже давно. Что и понятно на фоне общего ухудшения эпидемиологических показателей как в целом по стране, так и в Киеве, где ситуация с госпитализациями уже просто катастрофическая.

Впрочем, никто не ожидал, что локдаун в Киеве объявят так внезапно и “в один день”. Да еще и не решением Кабмина, а просто распоряжением мэра города.

“Мы понимали, что все идет к усилению карантина. Но обидно, что нам сообщили об этом в четверг. У нас на выходные – полная бронь, телефон сейчас разрывается, все отменяем. Понятно, что это снова – потери для бизнеса. Неделю-полторы мы еще как-то продержимся, но три недели – это очень долго. Надеемся, что эпидемиологическая ситуация поменяется, и ограничения снимут раньше”, — говорит совладелица “Ведьма-бар “Лысая гора” Олеся Остафиева.

“Очередные ограничения – это очень плохо. Мы уже год работаем с убытками. Каждый месяц у нас до 7 млн гривен затрат, которые не можем сократить. Дохода в марте у нас не будет. Злит то, что опять — полумеры. Транспорт, где намного опаснее, чем в кинотеатрах, будет работать, а нас закрывают. Я не понимаю таких карантинов”, — отмечает соучредитель сети “Планета кино” Дмитрий Деркач.

Транспортники тоже жалуются, хоть им и разрешили работать.

“Для частных перевозчиков работа с загрузкой маршруток в 50 посадочных мест – это гарантированные убытки. В общественном транспорте есть два показателя – посадочные места и все пассажирские места, включая стоячие. Скажем, в автобусе может быть 30 посадочных мест, но 100 пассажирских. Ограничения на уровне 50% посадочных мест – это практически “убийство” перевозок. К примеру, в среднестатистической маршрутке можно будет перевозить всего по 10 человек. Какой должна быть экономика такого маршрута? Коммунальный общественный транспорт получит щедрые дотации из бюджета, а вот что будет с частными перевозчиками – вопрос открытый. К тому же работа с ограничениями – это лишний повод для полиции покошмарить перевозчиков”, — рассказал нам глава Всеукраинского объединения пассажирских перевозчиков Игорь Житинский.

“Ситуация для бизнеса крайне сложная. Для сферы культуры – это очередной виток падения в пропасть. Мы уже и так лежим на лопатках. При этом перестроили форматы работы и соблюдаем все карантинные меры. Может решение об ужесточении карантина нужное и важное с точки зрения здоровья людей, но при этом город и государство должны были найти компромисс и возможность помощи бизнесу. Иначе будет происходить то самое “карантинное диссидентство” и работа “за шторкой”, — считает совладелец Stereo Plaza, член набсовета Украинской ресторанной ассоциации Максим Шульженко.

“Ждем компенсаций”

Главный вопрос, который сейчас волнует бизнес – как выжить в течение следующих трех недель и будут ли хоть какие-то компенсации.

“Получается, что мораторий на проверки отменили, налоги платить тоже нужно, а работать нельзя. Как же жить, и с чего платить зарплаты людям”, – удивляется  Сергей Доротич.

Некоторые арендодатели уже отреагировали. И заявили, что готовы идти на уступки по платежам.

“По локдауну. Мы, я и партнеры Дрима (ТЦ Дрим Таун – Ред) полностью поддерживаем ведение строжайшего локдауна, как осознанный бизнес. И, как и в прошлые локдауны, арендная плата в Дриме равна нулю”, – написал на своей странице в Фейсбуке совладелец ТРЦ “Дрим Таун” Гарик Корогодский.

Впрочем, в данном случае отмена аренды или разного рода скидки по платежам – дело сугубо добровольное. Одни владельцы площадей могут их дать, а другие – нет.

Ведь никаких распоряжений на уровне Кабмина или городских властей по этому поводу нет.

“Ждем от Кличко дополнительных разъяснений по единому налогу. Это местный налог, и Киев вполне мог бы его отменить на время локдауна”, – говорит Доротич.

“Мы никого не сокращаем, все зарплаты будем платить. Люди – самое важное. Но и государство должно так же относится”, — добавил Максим Шульженко.

“Сомневаюсь, что будут компенсации. Пока об этом ничего не слышал. Для нас лучшая компенсация – дать работать”, – говорит Дмитрий Деркач.

В прошлый раз бизнесу выплачивали компенсацию по 8 тысяч гривен – на них, и персонал. Выплаты проводились отдельным законом.

“Это была одноразовая акция – за компенсацией нужно было обратиться до 31 декабря 2020 года. Кроме того, в порядке выплаты компенсации указано, что она выдается в случае внедрения противоэпидемиологических мероприятий на территории Украины. То есть на “локальные локдауны” эти компенсации все равно не распространялись бы”, — поясняют юристы ЮК “Радзиевский и партнеры”.

Ростислав Кравец говорит, что в случае национального жесткого карантина, вполне возможно, снова поднимался бы вопрос компенсаций. Но локдауна по всей стране власти не вводят и все отдали на усмотрение местных властей.

И если те объявляют ужесточения, то они позиционируются как локальные. Следовательно, никаких компенсаций нет. А если бы они и были, то тоже на местном уровне, и – из местных бюджетов.

Понятно, что местные власти такая перспектива не вдохновляет, тем более что во многих городах платить особо не из чего – бюджеты и так “дырявые”.

По этому поводу у бизнеса возник и еще один вопрос – насколько введение локдаунов в конкретно взятом городе (тем более находящемся, как Киев, в оранжевой зоне) вообще законно? И, если за жесткий карантин местные власти не собираются платить, то имели ли они право вообще его вводить?

Законен ли “локдаун Кличко”

“У нас есть несколько вопросов.

Премьер заявил на пресс-конференции, что Кабмин дал местной власти дополнительные полномочия – прессуха не документ, дайте официальный документ.

Что с метро? С работающим метро можно закрывать все раз в два месяца, без толку.

Дрим с арендаторами = по обновленным подсчетам – больше 11 тысяч рабочих мест. То, что мы делаем, устанавливая нулевую плату, мы делаем для своего выживания в том числе, чтобы сохранить бизнес. Эти 11 тысяч рабочих мест, плюс члены семей, нужны не только нам и им самим. Они нужны вам, дорогое руководство страны.. Поэтому просьба – Денис Шмыгаль – поговорите с нами, как минимум уберите проценты по кредиту, если их нельзя аннулировать, разрешите это сделать банкам.

Дайте нам распиаренные президентом 5/7/9 для малого и среднего бизнеса, мы попадаем абсолютно под все критерии. Хотя во всем мире сейчас дотируют бизнес. Мы понимаем, что наша страна небогата. Пока небогата. Мы долго молчали. Поговорите с нами”, – написал Корогодский в Фейсбуке.

Стоит отметить, что 17 февраля Кабмин внес изменения в свое прошлое постановление по карантину.

В новом распоряжении №104 откорректированы ограничения для разных эпидемиологических зон. Также указано, что сами уровни (зеленый, желтый, оранжевый, красный) устанавливаются руководителем работ по ликвидации последствий медико-биологической чрезвычайной ситуации государственного уровня по результатам ежедневной оценки эпидемиологической опасности. Информация размещается на сайте Минздрава и портале Кабмина. Ни о каких чрезвычайных полномочиях местных властей там не говорится.

Вместе с тем на недавнем Кабмине премьер призвал местные власти не бояться брать ответственность на себя и в случае необходимости ужесточать карантин.

Но это – на словах.

“Правительство пока не отнесло Киев к красной зоне. Мы находимся в оранжевой”, – отметил мэр Киева Виталий Кличко и напомнил, что они обращались в Кабмин с предложением расширить перечень ограничений, действующих в оранжевой зоне. Поскольку с 17 февраля это в компетенции правительства.

“К сожалению, нас не услышали. Кабмин умыл руки и оставил местную власть сам на сам. И поскольку премьер Денис Шмыгаль вчера заявил, что власти на местах якобы не мешают принимать определенные решения, мы расцениваем это как право оперативно реагировать на ситуацию”, – заявил Кличко.

На самом деле есть всего один документ, который как бы позволяет главе КГГА вводить дополнительные ограничения.

23 февраля на внеочередном заседании Государственной комиссии по вопросам техногенно-экологической безопасности и чрезвычайных ситуаций было принято решение, ссылаясь на постановление Кабмина №104. В нем, в частности, есть такие пункты.

Областным, киевской городской администрации:

1. Обеспечить усиленный контроль за соблюдением ограничительных противоэпидемических мероприятий
2. В случае ухудшение ситуации обеспечить усиление противоэпидемиологических мероприятий.

По словам Ростислава Кравца, исходя из этого, “локальные локдауны” можно считать законными, но со многими оговорками. Например, очень спорно право запрещать работать тем или иным предприятиям и отраслям.

“Так как, к примеру, местная власть не может запрещать бизнесу работать, а может только регулировать время работы”, – говорит он.

Не последнюю роль тут играет и неоднозначность в законодательстве – чтобы найти юридические основания для локального локдауна нужно хорошо постараться.

“Также возникает вопрос – что делают местные власти со своей стороны, чтобы противостоять эпидемии. Выборочно выключают бизнес, оставляя работать транспорт? Не удивительно, что у предпринимателей по этому поводу возникает недовольство”, — подытожил Кравец.

СТРАНА

АО «Кравец и Партнеры»

В 2021 году произойдут заметные изменения на рынке информационных технологий из-за пандемии Covid-19.

“Многие IT-компании в связи с коронакризисом теряют клиентов, урезают финансирование проектов, сокращают команды. Поэтому представители этой индустрии все чаще обращают внимание на госзаказы”, – рассказал партнер Legal House Денис Овчаров.

Это логично, отметил юрист, потому что государственные учреждения и предприятия наращивают свои затраты на информационные технологии. Достаточно вспомнить “Укрзализныцю”, Kyiv Smart City, “Дію” и др.

Кроме того, в 2020 году Министерство образования и науки значительно увеличило объем заказов программных продуктов для онлайн-образования.

“Государство – не самый хороший заказчик, потому что оно зачастую имеет ограниченный бюджет, задолженности перед подрядчиками”, – объяснил партнер Legal House.

Дело открывается на “раз-два”

Среди госзаказчиков, отметил юрист, есть и правоохранительные органы. Бывает, что какой-то госорган по каким-то причинам не желает оплачивать выполненную IT-компанией работу и на нее “натравливают” силовиков.

Такие случаи характерны не только для сферы высоких технологий, но и везде, где заказчиком выступает государство.

Пересечение IT-предприятий с правоохранителями может происходить различными способами. Начиная от запросов “на основании чего вы что-то делали?” и заканчивая допросами, обысками и подозрениями в совершении преступлений.

“Почему так происходит? Потому что на сегодняшний день достаточно элементарно открыть уголовное производство на основании любого факта. И правоохранительная система должна отреагировать”, – заявил Денис Овчаров.

Любой “человек с улицы, как гражданин Украины” может поставить под сомнение прозрачность проведения тендера и победу конкретной IT-компании в нем.

Для начала проверки и открытия уголовного производства по факту достаточно написать заявление, мол, “данную работу этот подрядчик выполнить не в состоянии”. Естественно, придумав какие-то аргументы.

Айтишникам очень просто попасть под подозрение силовиков. Например, где-то в договоре не хватает какой-то “бумажки” или техническое задание составлено неправильно.

Тогда у правоохранителей появляется основание для “ответственных действий”, которые могут “поломать бизнес-процессы”. Например, настойчиво запросить какую-то документацию, объяснил партнер Legal House.

Другое дело, когда сотрудников вызывают на допрос или еще хуже – в офис приходят с обыском. И забирают всю компьютерную технику, мол, потом разберемся.

Тендеры заканчиваются “уголовкой”

Особенно силовики активизируются при смене власти, вне зависимости от “конторы”, будь-то полиция, СБУ, налоговая или другие. Поэтому какие-либо “гарантии”, которые получают IT-компании, чего-то стоят ровно до того момента, пока во власти “не поменялись лица”.

“Государство интересно как заказчик, у которого есть деньги и который не сильно смотрит на цену. Но проблемы потом возникают практически у всех”, – предостерег Денис Овчаров.

Если какая-то IT-компания решит сотрудничать с государственным учреждением или предприятием, стоит обратиться к истории. Например, посмотреть, кто выигрывал тендеры и уже выполнял подобные госзаказы.

Целесообразно промониторить, к примеру, на YouControl, были ли какие-либо действия со стороны проверяющих и контролирующих органов. Это уже даст информацию, стоит ли “наступать на грабли” во второй раз.

“Яркие примеры – “Укроборонпром” и “Укрзализныця”. Что ни делай для этих компаний, все закончится “уголовкой”, – констатировал Денис Овчаров.

Токсичный фактор

Иногда IT-предприятия для того, чтобы точно победить в тендере, принимают в нем участие вместе со связанными с ними компаниями. Например, вроде компании и разные, но у них есть общий Wi-Fi-роутер, IP-адрес, принтер, или конечный бенефициар. Тогда не стоит рисковать, посоветовал партнер Legal House.

Как только проверяющие органы узнают, что в тендере принимают участие связанные компании, то это станет сигналом для активизации следственных действий. Нельзя прибегать к подобным методам, чтобы как-то управлять ценой.

Из других рекомендаций Дениса Овчарова – лучше, чтобы IT-компания имела не 50 “фопов”, а прозрачную структуру. Желательно, чтобы среди основателей не было граждан РФ – это “токсичный фактор”.

Важно убедиться, что лица, выступающие со стороны государства, имеют полномочия распоряжаться деньгами для IT-проектов.

Следующий пункт – качественное техническое задание. Чем подробнее оно прописано, тем меньше потом возникнет вопросов к разработчику.

В противном случае неоднократно бывали случаи, когда госорган-заказчик обращался к “решалам” из правоохранительных органов. Те давили на подрядчиков, чтобы те “скинули цену” или устранили какой-то недостаток.

“То есть, очень важно юридически грамотно прописать, кто какие на себя берет обязательства, какие дедлайны и какая зона ответственности”, – подчеркнул юрист.

Если же IT-компания взялась за государственный проект и по каким-то причинам не довела его до конца, то однозначно будут проблемы. По его словам, “на форс-мажор не сошлешься”. Потому что государство любым способом будет требовать либо вернуть деньги, либо выполнить все до конца.

Наконец, нужно подумать и о том, удастся ли довести проект до завершения, если у подрядчика заберут компьютерную технику. Как отмечалось выше, это – вполне реалистический сценарий.

Изымают технику, но проект требуют сдать

Правоохранители не несут никакой ответственности за препятствование хозяйственной деятельности, за то, что изымают ноутбуки, “флешки” и жесткие диски.

“Если ты начал работать на государство и в ходе исполнения договора у тебя забрали компьютерную технику, нужно думать о том, как “бекапировать” информацию, как восстановить бизнес-процессы, чтобы довести проект до конца”, – подчеркнул Денис Овчаров.

Правоохранительные органы, отметил он, не способны проверять бизнес так, чтобы не нанести ему ущерб. Исходя из того, как ведут себя киберполиция, прокуратура, СБУ и другие силовики, нет никаких оснований надеяться, что в 2021 году будет легче.

Фопы в зоне риска

Не все представители юридического сообщества настроены столь скептически.

“Как и любой другой бизнес, IT-бизнес надо будет приспособить к условиям карантина в части услуг, которые будут востребованы на рынке”, – заявил в комментарии UBR.ua адвокат, партнер ЮФ “Кравец и партнеры” Ростислав Кравец.

По его словам, любая компания, которая принимает участие в тендере или в внеконкурсных процедурах как “фоп”, всегда будет в зоне риска.

Главные угрозы при столкновении с правоохранителями – изъятие серверов и компьютеров, а также блокирование работы компании. Как следствие это приводит к невозможности выполнения задач клиентов.

“Кроме того, для того чтобы компании предоставили необходимую информацию или откупились, начинают проверять всех контрагентов компании”, – поделился своими наблюдениями адвокат.

Поэтому он всем сотрудничающим с госорганами IT-компаниям посоветовал “убрать любую информацию и вещи” с рабочих мест, которые не касаются работы.

Целесообразно также создать такую инфраструктуру, для которой изъятие компьютеров или серверов в Украине не наносило бы вред и давало возможность немедленно восстановить данные.

Кому бояться нечего

По словам Ростислава Кравца, проверок бизнеса не стало больше. Более того, во время прошлогоднего локдауна проверки были запрещены. Однако сейчас они возобновились, отмечают юристы.

“По нашим наблюдениям, в настоящее время идут достаточно точечные расследования и какой-то лавины со стороны правоохранителей нет”, – рассказал UBR.ua управляющий партнер ЮК Juscutum Артем Афян.

По его словам, есть “массивы вскрывающихся злоупотреблений”, связанных с госзакупками, но практика Prozorro – работает и внесла свою позитивную лепту.

Он отметил, что “на рынке есть адвокаты, которые зарабатывают на страхе, поэтому есть некоторое нагнетание реальных угроз”.

В то же время юрист подчеркнул, что внимание к государственным деньгам будет повышенное.

“Это связано с кризисом. Но каких-то рейдов и отжиманий не предполагается”, – спрогнозировал Артем Афян.

Он ожидает, что будут предприниматься расследования по расходованию бюджетных средств.

“Те компании, которые правильно и чисто ведут свою деятельность, могут чувствовать себя в относительной безопасности”, – отметил руководитель Juscutum.

По его прогнозам, в этом году возможен всплеск активности тех IT-компаний, который занимались казино. Ведь в действие вступит новая “регуляторка”, а любое новое законодательство, подчеркнул Артем Афян, сопряжено с шероховатостями по его внедрению.

АО «Кравец и Партнеры»

Собственно, на запуск Бюро экономической безопасности наши власти подписались в Меморандуме с МВФ. Предполагалось, что БЭБ начнет работать с 1 января этого года, но, как видно, парламент немного не уложился в сроки. В сентябре проект прошел первое чтение, а в ноябре – второе. После чего его поставили на стоп и реанимировали как раз под начало работы миссии МВФ по украинскому кредиту (работа идет в онлайн-режиме).

На БЭБ настаивал также ЕС, это требование было подвязано к выделению Украине макрофинансовой помощи в размере 1,2 млрд евро.

“Поспешная подготовка документа к рассмотрению в сессионном зале в сентябре со множеством огрехов связана именно со спешкой в желании получить эти деньги от международных доноров, выполнив формально одно из требований”, – отмечает адвокат, управляющий партнер АБ “Радзиевский и партнеры” Юрий Радзиевский.

Стоит отметить, что эксперты жестко критиковали проект о Бюро экономической безопасности. Но финальную версию немного “причесали”, хотя ряд проблемных моментов все же остался.

“Страна” разбиралась, как будет работать БЭБ и чего от него ждать бизнесу.

Что будет с “экономикой” СБУ

По задумке авторов законопроекта (Данил Гетманцев, Алексей Устенко, Алексей Ковалев, Ольга Смаглюк-Василевская, Роберт Горват и другие), Бюро экономической безопасности должно было заменить налоговую милицию. И взять на себя все полномочия по расследованию экономических преступлений. Чтобы бизнес не кошмарили все правоохранительные органы, в том числе Нацполиция и СБУ.

Но проект пытались переписать. 28 сентября парламентский комитет по вопросам финансов налоговой и таможенной политики рекомендовал для принятия во втором чтении редакцию, которая сохраняла за СБУ функции в сфере экономики и антикоррупционной деятельности. Как сообщил заместитель главы фракции “Голос” Ярослав Железняк, соответствующее решение поддержали 10 нардепов фракции “Слуга народа”, а также депутаты из партии “Европейская солидарность”, “Голос”, “За майбутне” и ВО “Батькивщина”.

Но на этот счет у депутатов были разногласия, многие выступали против того, чтобы оставить за СБУ экономические полномочия.

“Правоохранительную функцию в сфере экономических нарушений бизнеса выполняют Налоговая милиция, СБУ и Национальная полиция. По данным официальной статистики Офиса Генпрокурора, в 2019 году было зарегистрировано 1287 уголовных дел по уклонению от уплаты налогов. В то же время на стадии досудебного расследования было закрыто 262 уголовных дела, из которых 259 – за отсутствием состава уголовного правонарушения. По результатам судебного расследования соответствующих дел за определенный период в Едином государственном реестре судебных решений есть только 18 приговоров, а именно: 10 обвинительных, из которых три – на основании соглашений о признании вины и 8 оправдательных. Такая статистика свидетельствует о недостаточно эффективной работе в первую очередь Налоговой милиции в расследовании экономических преступлений”, – говорится в пояснительной записке к законопроекту.

Поэтому авторы проекта предлагали “лишить правоохранительные органы не присущих им функций и отделить правоохранительную функцию от сервисной функции налоговой”.

Стоит отметить, что статистика по экономическим преступлениям , судя по которой до реальных обвинительных приговоров удается довести лишь единичные дела, свидетельствует не только о неэффективности работы правоохранителей. Это – наглядное подтверждение того, о чем давно говорит бизнес – многие дела предпринимателям попросту “шьют”, хотя состава преступления в них по большому счету нет. То есть бизнес кошмарят в надежде на то, что удастся выбить взятку, а если договориться не удается, компании устраивают сладкую жизнь, с обысками, изъятием документов, арестом счетов, судебной волокитой. И даже если в суде доказать вину не удается, бизнес все равно несет колоссальные потери, ведь нормальная работа компании блокируется, приходится тратиться на адвокатов и пр.

Авторы проекта прогнозировали, что создание Бюро экономической безопасности  с одной стороны, сделает борьбу с экономическими преступлениями более эффективной, с другой — снизит давление на налогоплательщиков.

В итоге в финальной версии закона СБУ все же оттеснили от экономических преступлений. Подразделения, которые в Службе занимались борьбой с коррупцией и экономической контрразведкой,  ликвидируют.

Впрочем, как отмечает Радзиевский, “формально экономические полномочия СБУ ликвидировали. Но как будет на практике – пока неясно. Экономический департамент уберут, но стоит СБУ прописать в “пидозре” терроризм или поддержку (либо финансирование) сепаратизма – и дело уже снова в их компетенции”.

Чем будет заниматься БЭБ

В законопроекте для Бюро экономической безопасности прописаны достаточно широкие полномочия.

“Оставили возможность создавать при БЭБ “силовые подразделения”. Также прописаны очень широкие полномочия столь вожделенного либеральным крылом парламента и общественными активистами “аналитического подразделения”. Дело в том, что последнему предлагается предоставить доступ к банковской тайне, аналогичный тому, что имеет НАБУ. Кроме того, АМКУ, Фонд госимущества, Нацкомфинуслуг, Госфинмониторинг и другие органы обязаны передавать БЭБ всю информацию, которая может свидетельствовать о совершении экономических преступлений. При этом ответственность сотрудников Бюро за неправомерное распоряжение такой информацией — предусмотрена лишь в общих фразах”, — говорит Радзиевский.

Теоретически ответственность прописана, но, чтобы привлечь правоохранителей, нужен оправдательный приговор и установление вины, а кто этим будет заниматься – неясно. Тем более что нередко экономические дела расследуют по 5-6 лет, за это время успевает смениться состав тех, кто занимается делом», — отметил глава адвокатской компании “Кравец и партнеры” Ростислав Кравец.

При этом, как отмечает партнер KM Partners Александр Шемяткин, законодатели не сделали ничего, чтобы заполнить пробелы в законодательстве, позволяющие правоохранителям кошмарить бизнес.

К примеру, нечетко прописала статья 212 Уголовного кодекса (уклонение от уплаты налогов). Доведение уклонения от уплаты налогов, по идее, требует скрупулезной работы детективов и должно исключать ситуации, когда есть налоговый спор, то есть компания оспаривает начисления ей тех или иных сумм. Также правоохранители должны доказать наличие схем, с помощь которых компания уклоняется от уплаты налогов.

Но на практике умысел доказывают, просто выискивая ошибки в налоговых декларациях.

“Также в уголовных делах постоянно фигурируют некие “неустановленные лица”, которые все организовали, но установить имена которых невозможно. Поэтому отвечать приходится тем, кому налоговая “нарисовала” акт проверки”, — говорит Шемяткин.

По его словам, для решение проблемы нечеткости формулировок статьи 212 УК был найдет своего рода баланс. Так, в Налоговом кодексе указано, что акт налоговой проверки сам по себе не может считаться подтверждением уклонения от уплаты налогов. В УК соответствующих изменений не внесли, но даже пункт в Налоговом кодексе уже уменьшил количество дел по уклонению от налогов. В том числе и потому, что сейчас Налоговая милиция не имеет таких широких полномочий, как обещают Бюро экономической безопасности.

“С принятием проекта существующий баланс теряется в пользу государства. Есть все основания считать, что бизнес будет вспоминать времена до появления БЭБ как спокойные. И дело не только в более широких полномочиях Бюро, но и в том, что в УК предлагается внести новую статью 222.2 “Мошенничество с НДС” (преступлением будет считаться подача на возмещение НДС на основании заведомо неправдивых данных, но как будут доказывать “неправдивость” – непонятно – Ред.), а в Уголовно-процессуальном кодексе появится правка о том, что акт налоговой проверки является основанием для внесение информации об уголовном правонарушении в Единый реестр досудебных решений», — говорит Шемяткин.

То есть возвращаемся к ситуации, когда даже любой налоговый спор уже станет основанием для возбуждения уголовного дела. А это – классическая коррупционная схема.

“Поэтому лучше бы оставили все как есть”, — такой общий настрой в бизнес-среде.

Радзиевский частично подтверждает эти опасения. По его словам, формально закон выполняет основной запрос бизнеса – забрать экономические функции у СБУ и Нацполиции и передать в единую структуру.

“Но у БЭБ остается ряд силовых полномочий – возможности проводить обыски, оперативно-розыскную деятельность, носить огнестрельное оружие, применять силу и т. д.  “Аналитическая” составляющая, которой так гордится правительство и авторы законопроекта в официальной коммуникации, – это лишь расширение полномочий и без того всесильного (с точки зрения контроля над экономическими преступлениями) органа. Например, БЭБ может получить, по сути, неограниченный доступ к закрытым данным о гражданах и предприятиях (в рамках “аналитической” деятельности), и сможет передавать эти данные другим органам в рамках обмена информацией (другие органы тоже обязаны делиться с БЭБ своими данными). И еще неизвестно, что опаснее – силовое вторжение или бесконтрольное использование  информации о бизнесе”, – отметил юрист.

Был президентским – стал кабминовским

Радзиевский говорит, что реальный эффект от замены налоговой полиции на БЭБ можно будет увидеть не раньше, чем через 1-1,5 года после полноценного запуска Бюро. Но новая структура вряд ли начнет работать уже завтра.

“Несмотря на то что закон принят в целом, и даже если президент его подпишет уже в ближайшие дни, на формирование новой структуры и ликвидацию старого аппарата в системе налоговой службы и других подразделений, которые расследуют экономические преступления в составе СБУ и Нацполиции, уйдет не меньше полугода. Еще минимум 2-3 месяца нужно будет на то, чтобы набрать штат в 4 тысячи человек – все должны прийти по конкурсу. Кроме того, нужно заложить месяц-два на политические торги вокруг создания конкурсной комиссии для избрания главы БЭБ да и для самой фигуры директора.

Дело в том, что в первой редакции предполагалось, что директора БЭБ будет назначать президент, что противоречило Конституции.  Соответственно, был понятен политический контекст: глава государства так или иначе берет на себя ответственность за защиту бизнеса, за инвестиционный климат. Юридически механизм несовершенный, но его можно было при желании правильно выписать под гаранта Конституции, чтобы не нарушать основной закон. Ко второму чтению редакцию изменили: теперь директора должен по результатам конкурса назначать Кабмин. Да и БЭБ создается, по сути, уже не как “чрезвычайный” орган, а как центральный орган исполнительной власти в структуре Кабмина. И политически Бюро должно будет выполнять те задачи, которые ставит правительству премьер (то есть это будет некий консенсус олигархических групп)”, – считает Радзиевский.

Также он отмечает, что с увольнением главы БЭБ тоже не все гладко. Кроме традиционных причин (смерть, переход на другую работу, приговор суда и т . д.), Кабмин может уволить директора, признав его работу неудовлетворительной. При этом критерии такой “неудовлетворительности” прописаны нечетко. Более того, нет четкой привязки, например, к годовому отчету, как у директора НАБУ (то есть по итогам отчета работу главы БЭБ могут признать неудовлетворительной, но это не ведет напрямую к увольнению, кроме того, причиной “неуда” может послужить что-то другое, не только отчет), – приводит пример Радзиевский.

Поэтому считать Бюро экономической безопасности полностью независимой структурой вряд ли можно, – говорят юристы.

“Можно предположить, что БЭБ повторит судьбу раннего Нацагентства по предотвращению коррупции, которое также, по-сути, было создано в структуре Кабмина и выполняло его задачи”, – говорит Радзиевский.

Кто чем займется

По словам Ростислава Кравца, Бюро экономической безопасности перебирает на себя полномочия, которые сейчас имеют разные ведомства.

К примеру, функцию Налоговой милиции — борьбу с уклонением от уплаты налогов, налоговыми преступлениями (различные схемы по уходу от налогообложения). Сама Налоговая милиция при этом должна быть ликвидирована.

Радзиевский сравнил теперь уже прежние полномочия Налоговой полиции и БЭБ. В целом – они идентичны. БЭБ, как и Налоговая милиция, может проводить поверхностные смотры, опрашивать фигурантов дела, проверять документы, проникать в помещение при преследовании преступника и т.д. Но не сможет останавливать транспортные средства (что позволено делать Налоговой милиции), использовать дубинки, наручники, слезоточивый газ, световые и звуковые гранаты, служебных собак и пр.

От СБУ новому Бюро фактически передаются функции скандально известного отдела “К” — дела по нанесению ущерба с особо крупных размерах, преступления на госпредприятиях, экономическая организованная преступность и т.д. В закон об СБУ предусмотрено внесение изменений об упразднении подразделения по борьбе с коррупцией и организованной преступностью.

БЭБ “сядет” также на таможню, которой сейчас занимаются и Нацполиция, и СБУ, и налоговики. Бюро сможет вести дела по контрабанде, занижению таможенной стоимости (различные схемы), манипуляциям с НДС и прочее. Другие силовики, соответственно, эти функции потеряют.

От Нацполиции БЭБ достанутся дела по несанкционированной торговле, торговле фальсификатом, продаже товара без документов.

Но при этом экономические дела у Нацполиции полностью не забирают.

“Нацполиции оставляют ряд экономических статей Уголовного кодекса, передавая при этом БЭБ явный “неликвид” — почти не применяемые на практике статьи УК. По 16 экономическим статьям УК, которые предлагается передать Бюро, в 2019 году открыли всего 365 уголовных производств. В то же время только по одной из самых “вкусных” статей, которые остались в подследственности Нацполиции (ст. 203-2 — “занятие незаконным игорным бизнесом”), было открыто 764 производства, то есть более чем в два раза больше. Также Нацполиции оставили подделку финансовых документов и банковских карт, рейдерскую статью о противоправном завладении имуществом предприятия, нарушения, связанные с металлоломом, все “нечиновничьи” должностные преступления и ряд других. Интересно, что подделку и сбыт негосударственных ценных бумаг будет расследовать БЭБ, а государственных — Нацполиция.  Может также возникнуть ряд недоразумений с пересечением подследственности БЭБ и НАБУ. Законопроект предусматривает “приоритетность полномочий БЭБ относительно расследования подследственных преступлений”.  Директор Бюро может даже истребовать у других правоохранителей оперативно-розыскные дела и уголовные производства, которые прямо не относятся к его подследственности.  К примеру, утверждая, что истребование у НАБУ коррупционного дела “поможет” расследовать дело о подделке документов, поданных для регистрации ФОП (статья, отнесенная к подследственности БЭБ). В свою очередь, НАБУ будет ссылаться на приоритетность своих полномочий при расследовании коррупционных преступлений.  Даже на таком грубом примере понятно, что такое “перетягивание каната” может стать регулярным”, — говорит Радзиевский.

Впрочем, полная картина раздела полномочий между Бюро и существующими ведомствами станет понятна после того, как закон подпишет президент и его официально опубликуют, – добавил юрист.

Один из бывших высокопоставленных руководителей силовых структур говорит, что изначально БЭБ создавался как аналог НАБУ, только в экономической сфере.

“То есть подконтрольный западным структурам силовой орган, который бы контролировал огромный пласт экономических преступлений, держа за горло бизнес. Еще один рычаг влияния Запада на тех же олигархов. Но на практике мы видим, что по другим органам эта концепция не срабатывает. Более-менее в сфере влияния Запада находится НАБУ. Уже по САП есть вопросы. ГБР вообще не в той стороне. То же самое может быть и с этой структурой. Тем более что перевод под одну крышу расследований преступлений как по таможне, так и по налогам фактически дает возможность этому органу поставить под контроль всю цепочку по контрабанде. Начиная от ее провоза в страну и заканчивая ее реализацией внутри. И желающих сесть на эту тему будет очень много. Но чего точно не будет – это уменьшения давления на бизнес. Оно увеличится. Потому что все прочие структуры – и СБУ, и Нацполиция, продолжат кошмарить предпринимателей по своим темам. Но к ним добавиться еще и БЭБ”, – говорит экс-силовик.

СТРАНА

АО «Кравец и Партнеры»

В Харьковском областном департаменте социальной защиты заявили, что по адресу, где случился пожар, не было официально зарегистрированного дома престарелых.

“Никаких официальных учреждений для пожилых людей, зарегистрированных по этому адресу, нет. Мы не понимаем, кто и с какой целью собрал этих людей в одном месте”, – сказал глава департамента соцзащиты Юрий Шпарага.

То есть дом престарелых работал нелегально. И у его собственницы обнаружилось еще несколько приютов для стариков, тоже без документов. Получается, речь идет уже о целой сети интернатов для пожилых, которой удавалось оставаться незамеченной для контролирующих органов.

Что вызывает массу вопросов.

“Это не мелкая лавка, которую можно “спрятать”. О том, что в некоем доме живут десятки стариков, не могла не знать полиция. То есть, получается, вопрос решали за взятки. А так как фактически никакого контроля за домами престарелых в Украине нет, они вполне могут работать полулегально или нелегально”, — говорит представитель Федерации профсоюзов Наталия Землянская.

Стоит отметить, что в Украине работают сотни учреждений, которые позиционируются как частные дома престарелых. Они есть практически в каждом регионе. Только в столице и Киевской области их несколько десятков (“Родительский дом”, “Долголетие”, Happy Home, “Вилла добра” и другие).

Они активно рекламируют свои услуги, предлагая медицинский уход, “семейную атмосферу”, комфортное проживание и пр.

Причем, так как государственная система гериатрических центров переживает не лучшие времена (условия во многих домах престарелых просто ужасные), услуги частников пользуются немалым спросом.

“Это большая проблема. Представьте, если в семье есть пожилой человек, к примеру, с нарушением мозгового кровообращения, после инсульта. Нужно либо кому-то увольняться в работы и ухаживать за ним, либо искать сиделку, либо определять в частный дом престарелых. И люди активно ищут такие учреждения, несмотря на то, что их услуги стоят недешево – порядка 500 долларов и месяц и больше”, — говорит глава Национальной медицинской палаты Сергей Кравченко.

“Страна” разбиралась, как в Украине работает бизнес на стариках.

Почти семья за тысячу долларов в месяц

Интернет и социальные сети переполнены рекламой частных домов престарелых.

Некоторые позиционируются как “мини-дома” и, судя по выставленным на сайтах фото, располагаются в обычных частных домах, где в самые что ни на есть стандартные комнаты заселяют по несколько стариков.

Другие заявляют об элитности, обещая проживание, как в высококлассном отеле, ресторанное питание, качественный медицинский уход и даже анимацию и досуг для пожилых людей.

Цены разные. В Киеве и области они стартуют от 8-9 тысяч в месяц (при условии проживания в трех-четырехместном номере) и могут достигать 30 тысяч гривен и больше в зависимости от перечня услуг.

“В последние два года частные дома престарелых действительно начали активно появляться. Это как раз тот случай, когда спрос рождает предложение. Государственная система гериатрической помощи хромает, и можно сказать, что инициативу перехватил частный бизнес”, — говорит руководитель сети частных домов престарелых Life House Андрей Оленченко.

Эта сеть предлагает своим подопечным круглосуточный уход (в том числе медицинское обслуживание, договор на которое есть с известной медицинской сетью, реабилитацию после операций, инсультов и другое), проживание, питание, организацию досуга и прочее. Цены варьируются от 8 тысяч до 18 тысяч в зависимости от конкретного дома престарелых и условий проживания.

Но есть частные учреждения, в которые можно оформиться бесплатно при условии завещания квартиры. Официально в домах престарелых эту тему обсуждают неохотно, но в частных беседах говорят, что готовы “идти на уступки” одиноким старикам с недвижимостью.

Сами бизнесмены говорят: бизнес на домах престарелых нелегкий, так как аудитория специфическая, а затраты немаленькие.

“Это старики, они часто болеют, нуждаются в постоянном уходе. Не скажу, что бизнес не приносит прибыли, но это не заоблачные деньги – рентабельность на уровне 20%”, — рассказал нам владелец одного из частных домов престарелых.

То есть, если взять усредненную стоимость проживания в доме престарелых (прядка 500 долларов в месяц), получается, что на каждом старике бизнесмены зарабатывают в среднем 100 долларов в месяц или 1,2 тысячи долларов в год. В среднем в частном доме престарелых – от 10 до 50 жильцов.

Соответственно, можно рассчитывать на 12-60 тысяч долларов в год. Увеличить заработки можно на сети, поэтому многие частные дома престарелых развиваются в этом направлении, открывая подразделения в разных городах. При этом особых вложений не требуется – частный дом престарелых можно открыть в обычном частном доме или более-менее приспособленном для размещения людей помещении, в том числе арендованном.

Гостиница для стариков

Рынок ухода за стариками в Украине имеет интересную особенность.

Большинство частных домов престарелых регистрируются как учреждения сферы услуг, а не лечебно-профилактические заведения (хотя по факту должны оказывать пожилым людям и медицинские услуги).

“В перечне лечебно-профилактических учреждений, деятельность которых лицензируется, частных домов престарелых нет. Потому они могут открываться даже в обычных домах, где есть несколько комнат. Акцент делается именно на проживании, а не на уходе или медицинской помощи, то есть, это как гостиница, только  для пожилых”, — пояснил нам глава Национальной медицинской палаты Сергей Кравченко.

Юристы предлагают бизнесменам, которые хотят открыть частный дом престарелых, на выбор несколько КВЭДов: “Деятельность других средств временного размещения”, “Деятельность гостиниц” и даже “Предоставление в аренду собственно или арендованного недвижимого имущества”. Зарегистрировать бизнес по таким КВЭДам можно даже на физлицо-предпринимателя.

Ответственность соответствующая — ее практически нет. Ведь что взять с бизнесмена, который по документам просто сдает старику комнату. Причем ту, что сам недавно арендовал.

“Многие работают по следующей схеме – заключают по несколько договоров с пожилыми людьми – отдельно на сдачу в аренду комнаты или койки, отдельно – на питание, услуги и пр. Понятно, что такой “арендодатель” фактически ни за что не отвечает. Да и проверить его не так просто, особенно если дом престарелых располагается в частной усадьбе. На каком основании туда войдут контролеры. В такие учреждения посторонним вообще проникнуть сложно. Я, как представитель Европейской федерации пожилых людей, к примеру, не смогла. Пришлось идти на хитрость и придумывать легенду, что хочу оформить в дом престарелых свою тетю. Те условия, что я видела, мягко говоря, не впечатляют: за более-менее вменяемую сумму вам предложат койку в четырехместном номере с туалетом в коридоре. Если что-то более комфортное – цена сразу взлетает. Плюс нужно за все доплачивать, особенно дорого, если человек лежачий или с деменцией. Но люди готовы платить. Государственная соцсфера у нас недофинансирована. Если старик одинокий, еще есть шанс попасть в государственный интернат, если же есть родственники – приходится искать платные варианты”, — говорит глава Всеукраинской благотворительной организации «Забота о пожилых в Украине» (Age Concern Ukraine) Галина Полякова.

Если же владелец частного дома престарелых заявит еще и медицинские услуги, то тут ситуация резко меняется – нужно получать лицензию, иметь медицинское оборудование, медперсонал и др. Поэтому даже дома престарелых, которые называют медуслуги, предпочитают брать их на подряд, заключая договор с медицинскими центрами, у которых лицензии уже есть.

Андрей Оленченко говорит, что главное, что должен обеспечить дом престарелых – здание. “Оно должно соответствовать государственным строительным нормам и конечно же противопожарным нормам. Это проверяют контролирующие органы”, — говорит Оленченко.

Но, если частные дома престарелых регистрируются как учреждения сферы услуг, то и отношение к ним не такое строгое, как, скажем, к медицинским центрам для людей, требующих повышенного внимания.

“Большинство частных домов престарелых идет по линии социальных служб, какой-то контроль есть, но не сильно строгий. Хотя всегда считалось, что дома престарелых входят в список объектов повышенного эпидемиологического риска. Соответственно, нужны были медосмотры для персонала и жильцов и постоянных санитарный контроль. После развала СССР, когда контроль ослабили, в домах престарелых  было по 50-100 вспышек инфекционных заболеваний и пищевых отравлений в год. Сейчас ситуация более-менее стабилизировалась. Частники не заинтересованы в скандалах. Хотя государственный надзор за такими учреждениями сложно назвать строгим”, — говорит экс-главный санитарный врач Святослав Протас.

Андрей Оленченко утверждает, что в последнее время к ним наведываются с проверками достаточно часто – как от уполномоченного по правам человека, так и по линии социальных служб.

Но контролируют, в основном, крупные сети, которые работают легально.

“Никому не известно, что там происходит”

Между тем на рынке полно нелегальных домов престарелых. Нередко они располагаются в обычных частных усадьбах за высокими заборами, нигде не регистрируются и, соответственно, контролеры им особо не докучают. Правда, иногда владельцам приходится договариваться с полицией и соцслужбам, чтобы те их “не замечали”.

“Неофициально работают очень многие, так как база налогообложения достаточно высокая. В таких учреждениях, как правило, много персонала, поэтому даже налоги на зарплатный фонд могут резко снизить привлекательность бизнеса. Ведь если клиентам выставят счет больше 15-22 тысяч, спрос, скорее всего, упадет. Что происходит за высокими заборами – никому не известно. Ведь пожилые люди – специфический контингент. Кому они могут пожаловаться? Разве что родственникам, да и те нередко списывают все нарекания на особенности возраста. Государственная же политика помощи пожилым людям в Украине фактически отсутствует, что и выливается в трагедии, как в Харькове”, — говорит глава адвокатского объединения “Кравец и партнеры” Ростислав Кравец.

По его словам, есть еще один важный нюанс.

“Почему-то никто не акцентирует внимания на том, как у нас функционирует система пожарной безопасности. Требования по оборудованию зданий пожарной сигнализацией есть, но вот сигналы в случае пожара поступают в частные фирмы, которые и обслуживают такие системы. И уже они сообщают о ЧП пожарникам. Такое “посредничество” дорого обходится – теряется драгоценное время, что в случае с учреждениями, где есть скопление людей (дома престарелых, гостиницы) может оказаться роковым. Уже несколько раз поднимался вопрос о запуске линии 911, но его постоянно тормозят, очевидно, что частники активно лоббируют свои интересы”, — говорит Кравец.

Галина Полякова добавила, что многие дома престарелых в Украине попросту опасны для стариков. “Дома часто арендуют в селах, топят дровами, на первых этажах там решетки, чтобы не ограбили. Лежачих стариков размещают на втором этаже, понятно, нет ни лифта, ни пандуса, так что в случае необходимости быстро выбраться из дома людям будет сложно”, — рассказала нам Галина Полякова.

СТРАНА

АО «Кравец и Партнеры»